Обезьянник дяди Стёпы

В 1948-м, по большому уму покойных родителей, я в 14 лет оказался в сталинском Ульяновске.

Вскоре отца забрали по обвинению в сотрудничестве с международной буржуазией (ст. 58-4 УК РСФСР).

В кинотеатре «Пионер» на улице Карла Маркса, по пути на завод, где я стал токарем (плохим), показывали фильм «Я хочу домой» по сценарию Сергея Михалкова. Подростка из семьи «перемещённых лиц» насильно удерживают в американской зоне оккупации Германии, подкупают жевательной резинкой, не давая ему осуществить сокровенную мечту: репатриироваться в СССР, на историческую родину.

Фильма тогда не досмотрел, ушёл с середины, а читать басни — возраст вышел, да и с русским языком трудности оставались. Хотя из басен понятно становится, что к дяде Стёпе в «обезьянник» лучше не попадать — костей не соберешь!

Гора с горой не сходится: в 1968-м торжественно весьма, в нынешнем Нижнем, праздновали 100-е со дня рождения основателя социалистического гуманизма («Если враг не сдаётся...»).

По Волге — без остановок в Угличе, Ярославле и прочих местах архитектурных излишеств — повезли сотни две советских литераторов вкупе с иностранными прогрессивными пистелями... и покойного Михаила Рыгалова со мной — синхронно переводить. Такую коллективную пьянку, как на этом плавучем средстве, редко в жизни видел.

В Нижнем затяжное торжественное заседание. Слово маститому заике. Моя очередь толмачить. К концу: «И те из вас, кто, ходатайствуя за ренегатов Синявского и Даниеля...», и так далее. А мордовские лагеря ведь совсем близко.

Последняя фраза, слово в слово: «Самое ценное в духовном наследии оставленном Алексееем Максимовичем, это наука не прощать». Прогрессивные французы тихо хлопали ушами — наука эта была ими изучена плохо.

То, как повёл себя в Союзе писателей и печати Михалков в истории с Борисом Леонидовичем, а позднее, рекордно подло, и с Александром Исаевичем, мне было не в удивление, чего ж и ждать.

Десятилетием позже той речной прогулки я снова в Париже, лагерный друг, гордясь, преподносит подарок: Госполитиздат, 1937 — тонкий, в охристом переплёте сборник стихов «Родина счастливых». Тут и акын Джамбул, и, увы, выживший мирискусник Сергей Городецкий. Конечно же, по алфавиту, мой персонаж. От прочтения его виршей (на дворе тогда стояла ежовщина) впал в восторг.

Некоторый строки, стихотворение «Шпион», актуальны до сих пор: насчёт «иностранных агентов», например:

Ты занимался грабежом,

Тебе ценой любой

Твои друзья за рубежом

Платили за разбой...

Там же, насчёт «науки не прощать»:

Чтоб спокойно жить могли,

Ты будешь стерт с лица земли...

Оттуда же, как обвинительное заключение:

Мы указали на мосты,

На взрыв азотной кислоты,

На выключенный свет...

Простите, не могу удержаться от цитирования: эти простенькие рифмы вроде из другого мира и одновременно — наше сегодня!

И последняя выдержка: юные ворошиловцы, гуляющие у госграницы, благодаря врожденной бдительности чуют и отлавливают нарушителя. Притаскивают на заставу. И тут — элегия:

Сидит начадьник молодой,

Стоит в дверях конвой, и человек стоит чужой –

Мы знаем, кто такой...

Есть у Михалкова несколько вариаций (как Баха-Гольдберга) текста к той музыке, что нас из «тарелки» будила в 6 утра. И ведь как верно в первой версии: Сталин вырастил Михалкова на верность народу!

Вдвойне жаль, что асфальт самого центра любимой мною, хотя и изрядно искалеченной Москвы «украшен» теперь, аж на Поварской, скульптурным изображением этой сталинской канарейки. Будто мало станции метро «Войковская» «в честь» цареубийцы и много ещё какой испоганенной топонимики.

Где именно на том свете баснописец, нам неведомо. Дух его перевоплотился в грузного язычника и лизоблюда Проханова... Восхвалителя СССР, тов. Сталина и КНДР!


На фото: Россия. Москва. 28 мая. Министр культуры РФ Владимир Мединский, мэр Москвы Сергей Собянин, первый вице-спикер Госдумы РФ Александр Жуков и вдова С.Михалкова Юлия Субботина (слева направо) во время открытия памятника поэту и писателю, автору текстов гимнов СССР и России Сергею Михалкову на Поварской улице. Автор памятника — скульптор, народный художник России Александр Рукавишников.

Фото ИТАР-ТАСС/ Валерий Шарифулин