Невыездные жалобы

Верховный суд рубит окно в Европу. И закрывает дверь

Кремль решил перенаправить неиссякаемый поток жалоб российских граждан из Страсбурга на Поварскую улицу в Москве. В предложении наделить Верховный суд полномочиями рассматривать часть жалоб «против России» (пока оно сформулировано лишь в...

Кремль решил перенаправить неиссякаемый поток жалоб российских граждан из Страсбурга на Поварскую улицу в Москве. В предложении наделить Верховный суд полномочиями рассматривать часть жалоб «против России» (пока оно сформулировано лишь в самом общем виде) есть и плюсы, и минусы для граждан.Сенсационную новость журналисты привязали к выступлению на заседании Комиссии Общественной палаты по общественному контролю за деятельностью правоохранительных органов Вероники Милинчук. Это было, по сути, первое ее появление на широкой публике после назначения в марте уполномоченным России при Европейском суде по правам человека. Телекамеры всех федеральных каналов зафиксировали не только ее чуть скомканное (первый блин комом) выступление, но и несомненное женское обаяние нового уполномоченного. Между тем сенсация, видимо, была спланирована заранее (вряд ли случайна аккредитация на заседании Комиссии ОП такого числа государственных СМИ). Ей предшествовало и интервью Валерия Зорькина, которое неделей раньше он дал «Интерфаксу» (сначала его слова даже неверно интерпретировали как прямое предложение урезать доступ для обращения российских граждан в Европейский суд по правам человека).Чрезвычайно острая тема заседания Комиссии ОП была сформулирована ее председателем адвокатом Анатолием Кучереной, конечно, еще раньше и связана с часто необоснованным применением российскими судами меры пресечения в виде заключения под стражу. Следователи почти не знают отказов в таких ходатайствах со стороны судов, а эксперты отмечают, что арест до приговора используется ныне даже более широко и бесконтрольно, чем это было до 2002 года при старом УПК, когда санкцию на арест давали прокуроры. Представители прокуратуры и МВД на заседании комиссии оперировали чаще статистикой, а сами члены Общественной палаты и адвокаты — конкретными фактами из дел, один возмутительнее другого. Генри Резник сослался на дисциплинарную практику квалификационных коллегий судей, которая прямо ориентирует их на то, что отказ следователю в применении ареста — решение небезопасное для судейской карьеры. Адвокат Юрий Костанов положил конец противоположным интерпретациям статистики ГУИН указанием на то, что «тюремное население» в России сравнялось по численности с количеством заключенных в СССР, а ведь в других республиках бывшего Союза следственные изоляторы тоже, вероятно, не пустуют.Член Общественной палаты Олег Зыков говорил о программах пробации, то есть минимизации тюремного заключения, применяемого до приговора, и о работе с бывшими узниками СИЗО и колоний. Однако из выступлений представителей прокуратуры и МВД скорее можно было сделать вывод о том, что их беспокоит не столько количество арестантов в СИЗО, сколько количество жалоб, поступающих от них в Страсбург. Вернее, это в политическом и международном смысле раздражает гаранта Конституции, поэтому придется, стиснув зубы, повинуясь «политической воле», пойти и на директиву по судебной системе применять арест так, как этого требует УПК, то есть в исключительных случаях. Но можно подойти к проблеме и с другого конца, то есть с жалоб в Страсбург, чтобы их стало поменьше. Главная сенсация прозвучала не в словах Вероники Милинчук, а в выступлении представителя Верховного суда судьи Владимира Давыдова. Вот что он сказал дословно (цитируем по РИА «Новости»): «Сегодня я встречался с председателем суда, и он просил вам передать, что Верховный суд ведет работу над проектом федерального конституционного закона, аналогичного тем, которые уже применяются в некоторых странах… В соответствии с ним предлагается наделить Верховный суд полномочиями рассматривать обращения граждан, когда они подают в суд на государство в том или ином случае».«Тот или иной случай», как я смог расслышать на заседании комиссии, это в первую очередь именно жалобы заключенных на сроки содержания под стражей и на отсутствие в решениях судов аргументов для применения этой крайней меры. Европейский суд удовлетворяет такие жалобы из России уже «конвейером», без публичного рассмотрения, требуя от России выплачивать денежные компенсации за нарушения прав заключенных, не вникая в вынесенные затем приговоры по существу. Если предоставить Верховному суду РФ аналогичное право, Страсбург перестанет принимать такие жалобы без решения этой последней инстанции. Это разом сэкономит России кучу евро (компенсации в России будут, конечно, меньше страсбургских), да и в глазах Совета Европы мы будем выглядеть более пристойно. В выступлении судьи Давыдова также была упомянута вскользь и совсем другая тема: неисполнения судебных решений (по гражданским делам) — это наряду с жалобами на длительное и необоснованное содержание под стражей вторая почти что половина из тех 100 тысяч жалоб граждан России, которые сегодня ждут своего рассмотрения в Страсбурге.Видимо, пока Верховный суд (синхронно с Вероникой Милинчук и Валерием Зорькиным) задумался именно над этими двумя категориями дел. В ходе работы над проектом основания для жалоб на нарушения прав, оговоренных Европейской конвенцией, могут быть и расширены, но речь пока не идет о предоставлении россиянам абсолютного права на жалобы «против России» в Верховный суд РФ — вряд ли там готовы взять на себя такой, в том числе политический, груз.Проект пока еще довольно смутный, но все же мы уже можем говорить о его плюсах и минусах. Как раз та практика применения арестов, которая обсуждалась на Комиссии ОП и которая, несомненно, известна Верховному суду, совсем его не украшает как кандидата на роль нового правозащитника. Но обсуждаемый закон о подаче жалоб на применение (и, видимо, также на сроки и условия) содержания под стражей в Верховный суд РФ не закроет для недовольных его решениями (кроме, разумеется, неудовлетворенностью суммой компенсации) и дорогу в Страсбург. Конечно, новый порядок сделает ее на одну инстанцию дальше, но и Верховному суду, а за ним и всей судебной системе в России придется вносить коррективы в свое нынешнее отношение к заключению под стражу до приговора.