Оригинал материала
Бери орла!
Современные дневники. Художник
Взялись как-то раз Сальвадор ГондурасомДраться ногами нешуточным боем.Футбол их поссорил как государства, Футбол опоил их своим алкоголем.Соперникам он всполошил авиацию,От артиллерии чувства добился… Да, футбол непредсказуем. Иногда он...
Да, футбол непредсказуем. Иногда он способен со страшным грохотом вырываться за пределы своего поля. Отсюда — побоища на трибунах, вандализм фанатов на площадях (например, Манежной) и знаменитая «футбольная» война в Центральной Америке.
Но, подчеркиваю, футбол непредсказуем! Недавно выяснилось, что именно футбольные страсти вдруг оказались сильнее национально-религиозных предрассудков и политических предвзятостей.
«Кто такие хорваты?» Если мы сейчас зададим этот вопрос нашим футбольным болельщикам, ответ будет таким: «Хорваты — наши спасители, футбольные рыцари, сражавшиеся с англичанами только ради победы, хотя (формально, по очкам) эта победа была нужна только российской сборной». И отвернутся от нас, если мы им возразим: «Как же так? Хорваты — католики, просятся в НАТО!..».
Отсутствие англичан на чемпионате — бесспорная потеря для футбола. Будет ли приобретением — игра наших сборников?
«Будет!» — убеждаю я самого себя. Ведь, кажется, взяли самых лучших из того, что имеется. А кого еще можно было бы взять? «Денисова!» — говорили болельщики и требовали немедленно ввести его в сборную. Конечно, не с таким напором, как когда-то требовали мы.
«Требуем вернуть Стрельцова в сборную!» — об этом я писал еще в 1966 году, накануне чемпионата мира в Англии. Набросок этого письма хранится в моей папке «Футбол», не электронной, но картонной, с завязочками. Там же лежат старые программки со стадиона «Динамо» и фотографии футбольных кумиров моего детства. Помню, взрослые говорили: «Эй, Башашкин!» — имея в виду мой кудреватый чуб; и: «Ну ты, Бубукин!» — когда меня подстригли наголо.
Известно, что таких писем, подобных моему, было сотни тысяч! Весь Союз требовал: «Даешь Стрельцова!». Конечно, Федерация футбола лично мне не ответила, но в сборную она его все-таки взяла — участвовать в отборочных играх чемпионата Европы в Италии в 1968 году, где судьбу нашей сборной решил, увы, не гениальный Стрельцов (как раз в Италию-то его и не пустили), а слепой жребий — монетка. Вырезка из газеты с ее изображением (орлом) лежит в моей папке. Напомню, что на предыдущем чемпионате Европы в Испании, играя в финале, мы уступили хозяевам поля, испанцам. Нашему позору аплодировал сам генералиссимус Франко. Наверху решили, что серебряные медали — это провал, потому что золотые — у фалангистов. Провального тренера Константина Бескова сменил Михаил Якушин, по прозвищу Хитрый Михей. Очевидцы жеребьевки вспоминают: «Бери орла!» — крикнул Михей Алику Шестерневу, нашему капитану. Но тот от волнения застыл, как столб». И тогда нашего «орла» взял Факетти. Вот так итальянцы и вышли в финал, а Михея уволили (тихо крикнул?). Эх, если б Алик вовремя встрепенулся…
В той же папке «Футбол» я нашел несколько моих критических наблюдений по поводу отдельных игроков нашей сборной:
«Не ты, подкат — гад,
Без мяча грязноват,Но ты, Истомин — костоломен!»
И — всей сборной в целом, лобановского образца:
«Говорит Маслак, говорит Маслак,Что у нас позади Тенгиз ослаб,А Вагиз — впереди провис.Рац упал. МихайличенкоБьет Заварову зачем-то.Тот, немножечко неточненько,Бьет туда, где был Литовченко.Но не тянет БалтачаНи с мячом, ни без мяча.«Настанет день, — кричит Бессонов, —И мы наставим им пистонов!»
В 1983 году динамовца Лобановского отстранили от тренерства в сборной с небывалой в истории нашего футбола формулировкой — «за оборонительную тактику ведения игры». Таковая игра для нас была нередкой, но формулировка — уникальной! Неужели тогда в Спорткомитете возобладали романтики? Нет, скорее, не упустили своего шанса отомстить спартаковцы, сторонники Бескова, уволенного в 1982 году навсегда из сборной (не без помощи Лобановского) — за 7-е место на чемпионате мира. Итак, дважды провального Бескова сменил Лобановский, но, как оказалось, постыдно оборонительный. А оборонительного Лобановского сменил вроде бы наступательный Малофеев, исповедовавший, по его же словам, «искренний футбол». Казалось бы — романтики, вперед! Увы, как бы по-разному ни называли тренеры свои принципы, наш футбол оставался все тем же — нерезультативным, когда победы были особенно необходимы. Ну, никак не мог он преобразиться только из-за того, что сухаря Лобановского сменил импульсивный Малофеев. В результате убрали и Малофеева. Решили, что, как показывает практика, сухарь Лобановский все-таки понадежнее будет.
Напомню, что у Лобановского, в бытность его нападающим, существовал коронный удар — «сухой лист». Мяч, после его подачи углового по сложной траектории сам влетал в ворота соперника. Для того чтобы довести свой удар до совершенства, Лобановский рассчитывал эти траектории у себя за рабочим столом, а потом на пустом стадионе, в одиночестве, подавал бесчисленные корнеры, приближая свои практические результаты к расчетным, идеальным. Что-то подобное хотелось ему привнести и в организацию футбольной игры, а именно науку, и на основе ее — эффективную систему, могущую творить чудеса, при условии строгого ее (системы) осуществления. Видели ли мы эти чудеса? Видели. Но — футбол непредсказуем! Чаще мы видели другое: система работала, а игры не было. И у последующих тренеров тоже у каждого была своя система, безразличная для болельщиков, потому что игра была та же — без футбольного божества и вдохновения! Вот болельщики и злословили, и сетовали после каждой неудачи:
«Допустим, что эту сборнуюМы спустим в уборную.И тренера тоже — в отхожее место.А что мы оттуда достанем вместо?»
И тут появляется Хиддинк — «дерьмовый фермер», как он сам себя называет. Если б не футбол, то он всю свою жизнь выращивал бы скот и продавал навоз как удобрение. Пролетарий! Сравни с Бесковым, Барином — такое у него было прозвище за то, что он «холеный» и «держится высокомерно». А что? Имеет право (мир его праху) — с ним мы завоевали серебряные медали. И с Лобановским (трижды уволенным из сборной, мир его праху) — тоже серебряные. А у Хиддинка какие достижения на нашей грешной почве? В группу-то мы влетели дуриком. Последние два матча — полный отстой! (Тренировочные не считаются.)
А может, мы, болельщики, неблагодарные свиньи? Пеняем сборную неудачами, а сами валяемся на диване у телика и фыркаем, что там они не так, как надо, мудохаются… Они — мудохаются, а мы — валяемся и знаем, как надо?
А надо — начинать с себя. Ведь что такое чемпионат Европы? Праздник! Прекрасный повод встретиться с друзьями, взять пивка. Вот и получается, что некоторые чемпионаты Европы я толком так и не запомнил. Только — отдельные моменты, да и те — смазанные и размытые. Ни тебе рисунка игры, ни тактических тонкостей. Помню, на даче сидели, праздновали: вначале — в предвкушении зрелища, потом — во время его вкушения и, наконец, в огорчении от увиденного. И так всю жизнь. Хватит!
Сейчас я насчет празднования — ни под каким видом! Врачи так и сказали: «Ну, если для расширения сосудов, то можно грамм 30. Но ведь вы же не остановитесь!».
Посмотрим. Ждать осталось недолго.
P.S. Что я лично могу сделать для победы нашей сборной? Написать несколько приободряющих двустиший:
Эй, долболобы и физдроны, Не сметь играть от обороны!
— Так, где же ты, наш бог футбольный?— Я — на позиции убойной!
Гребень, бей! Дави их, Шава! С нами Хиддинк и Держава!
Влетай же, мячик, из-за стенкиС подкруточкой — от Павлюченки!
В атаке уповает РодинаИ на защитника Колодина!
Клянитесь, юные хмыри,Из группы выйти, хоть умри!
Эти двустишия я кладу в папку «Футбол». Там мои актуальные герои встретятся с такими же героями, но уже бывшими, по возрасту — своими прадедушками, «золотыми» чемпионами Европы. В истории нашего футбола — пока единственными. Вот они, на фотографии из «Советского спорта», стоят с тренером Качалиным. 1960 год, Франция. Рядом, между прочим, Швейцария.