Скелет неруси в славянском шкафу

Начало февраля было отмечено созданием "Нового русского центра" "Единой России" и формулировкой "десяти русских вопросов". Профессиональные патриоты отреагировали на событие с довольно серьезным запозданием в два дня, что можно связать как с выходными (проект был презентован в субботу), так и с некоторым недоумением. Что произошло? Власть решила сыграть той же колодой на маргинальном краю политического поля или же к власти пришло понимание силы национализма как политического инструмента - и у лысого мальчика-дебила, пускающего слюни, было решено отобрать опасную игрушку?

Для того чтобы разобраться в этом вопросе, следует рассмотреть его предысторию. Довольно распространена точка зрения, что в политической истории современной России национализм был и остается уделом политических маргиналов всех мастей, по большей части ксенофобов и антисемитов. На самом деле проблема заключается в том, что до сих пор не существует внятного и общепринятого определения термина "национализм". Что это? Любовь к своей стране? Это патриотизм. Ненависть к чужим? Это ксенофобия. Святая вера в то, что твоя нация лучше всех? Это нацизм. Вот и выходит так, что под национализмом каждый понимает нечто свое.

Настоящий, здоровый национализм был продемонстрирован обществу осенью 2005 года, когда на Русский марш - впервые, пожалуй, с начала 90-х годов - вышли простые обыватели. Впрочем, этой одной акцией все и ограничилось. Выход на улицу не привычного зоопарка политфриков и профессиональных митингменов, а самых обычных людей спровоцировал руководящую часть нацтусовки на приватизацию идеи. Так в муках и ужимках родился уродец под названием "Русский марш - 2006". Но сама идея широкой поддержки национальной русской идеи оказалась столь слатенькой, что на этой почве и так немногочисленная националистическая тусовка перессорилась вусмерть. В ход пошел главный инструмент - поиски неруси, чужой крови и иной расы. Все это в кратчайшие сроки переросло в совершенно комическое кувыркание, не имевшее к национализму уже никакого отношения. Православные обычные и катакомбные, сталинофилы и гитлеросексуалисты, язычники и хоругвеносцы, любители лысых и волосатых головок расползлись по своим уголкам, оттуда тяжко сопели и обличали друг друга. Еще невспаханное поле русского национализма было щедро унавожено.

Русский марш - 2006 от своего предшественника отличался тем, что он существовал в нескольких версиях - от "конспиративного катания в метро" провокаторов из ДПНИ и довольно стандартного бабуринского митинга с абсолютно предсказуемой публикой до "марша-стояния" от ультраправославных. Казалось бы, при таком богатстве выбора другой альтернативы нет: вставайте, люди русские, протрите глазки узкие - и на марш! Знамена ввысь! Чеканен шаг героев!.. Ан нет, ногами проголосовали, предпочли заняться своими семейными делами - домашним национализмом, так сказать. Означал ли провал РМ-2006 окончательную гибель "русской идеи"? Нет, пожалуй. Националистический лагерь стал очищаться от откровенных фриков и безумцев, откололись различного рода язычники, "катакомбные" православные в открытую выступили с заявлениями о святости Гитлера, боевые унтерменши Широпаева занялись смешиванием кровяных коктейлей...

Осталась ли здравомыслящая часть или под многочисленной шелухой была пустота? Скорее, первое. Немногочисленные здравые националисты отошли на заранее подготовленные позиции и интеллектуально окуклились. К концу 2006 года наступил идейный коллапс, и, несмотря на все призывы идти на РМ v.3.0 - "штурмовать Белый дом, брать власть", в это уже никто не верил. С улиц пропали фактурные хоругвеносцы, митинговые матерные истерики Поткина стали приедаться, и даже очередное "возрождение" Конгресса русских общин не смогло объединить националистов. На этом тоскливом фоне флаг национализма был сначала поднят подмосковным молодежным движением "Местные", выступившим со своей собственной "Национальной программой" и "русской поправкой" к Конституции, а затем идея была подхвачена "Единой Россией" в виде создания Нового Русского центра и постановки "десяти русских вопросов". Разумеется, на подобные действия структур, традиционно считающихся провластными, реакции не могло не быть.

Попытки обозначить наступление власти на националистический сегмент как "успех" ДПНИ, "они нас послушали" и т.п., выглядят, как древний анекдот про муху и лошадь: "мы пахали". Попытки истеричными визгами остановить это продвижение - форменная попытка остановить айсберг, дуя в его сторону. "Попытка засчитана". Основной результат действий власти в националистическом сегменте менее чем за три месяца - идея была вытащена из маргинальной помойки, хотели этого обитатели помойки или нет, отчищена от облепившего ее дерьма и вынесена в дискуссионное пространство.

Реалии таковы, что НРЦ в ближайшее время может стать реальной - и единственной - серьезной площадкой для обсуждения вопросов русского национализма. Национал-маргиналы будут вынуждены идти и говорить в том формате, который предложен НРЦ - и потому, что это тот национализм во власти, о котором они так грезили, и потому, что поставленные "русские вопросы" - не искусственные, а реально существующие. Следующим шагом будет Русский марш - в формате, максимально близком к первому маршу. Это вызовет очередную волну визгливой реакции, но что могут сделать полторы сотни прыщавых фриков с лысыми головками и горящими глазками против тысяч русских людей, которые пойдут по улицам Москвы? Ну и, ко всему прочему, из всех фигур националистического сегмента политического поля белокурая бестия Иван Демидов более всего подходит под "истинно славянский" типаж. В отличие от малеров-фроловых-крыловых-широпаевых-рогозиных, он не прячет скелет неруси в славянском шкафу.