В зоне особого иска

Рассматривая дела о компенсации морального ущерба, наши суды стараются сэкономить на жертвах произвола

Так уж у нас повелось: на человека, который идет в суд с иском о денежной компенсации, обычно смотрят как на соискателя нетрудовых доходов с замашками стяжателя. Особенно когда истец требует возместить ему не материальный, а моральный...

Так уж у нас повелось: на человека, который идет в суд с иском о денежной компенсации, обычно смотрят как на соискателя нетрудовых доходов с замашками стяжателя. Особенно когда истец требует возместить ему не материальный, а моральный вред. Допустим, на вас набросилась соседская собака, разодрала вам брюки, а от испуга вы стали заикаться. Так вот, за брюки, которые во всех смыслах материальны, вы через суд какую-нибудь компенсацию еще получите, а за моральный вред — и не заикайтесь. Плохо наши судьи понимают, что такое моральный вред. Нечем его измерить, не на чем взвесить и в отличие от порванных брюк невозможно приобщить к делу.

Бывшему солдату Евгению Миронову по решению суда должны выплатить за моральные страдания 1 (одну) тысячу рублей, и не более того. Спрашивается, с чего это он настрадался на такую незначительную для судебного разбирательства сумму? Может, на плацу ему наступили на ногу или на кухне забыли положить в кашу масло? Нет, это слишком мелко и не тянет даже на тысячу.

Что же произошло? Как рассказали «Новой газете» в Прикамском правозащитном центре, в отношении Миронова, проходившего военную службу в Удмуртии, возбудили уголовное дело. Солдата, жаловавшегося на здоровье, заподозрили в причинении себе умышленного вреда и в уклонении от воинской службы путем симуляции болезни. При этом на симуляцию указал врач военного госпиталя, видимо, добавивший к клятве Гиппократа слова: «…и разоблачать всех, кто канючит, что тут болит и там болит».

Дело прекратили лишь благодаря активному вмешательству правозащитников. Удалось доказать, что заболевание, с которым служить невозможно, у Евгения имелось еще до призыва в армию. Солдата комиссовали и отправили домой. При этом военные следователи признали за ним право на реабилитацию и получение компенсации за незаконное уголовное преследование. Представьте переживания парня, которого едва не объявили преступником и не отконвоировали за высокий забор. Вот он и затребовал от родного государства через Первомайский районный суд Ижевска 500 тысяч рублей…

— Присужденная 1 тысяча выглядит насмешкой и не компенсирует моральные страдания Евгения, — говорит руководитель правозащитной организации Рафис Латыпов. — Мы будем обжаловать это решение суда…

Обжаловать аналогичное решение другого суда, Ленинского районного суда Чебоксар, намерены юристы из чувашской правозащитной организации «Щит и меч».

— Если понадобится, — заявил ее руководитель Алексей Глухов, — обратимся в Европейский суд по правам человека, который уже рассматривал жалобы на мизерные компенсации, назначаемые в нашей стране за нарушение прав человека.

Глухов являлся в суде представителем жителя республики Игоря Кольцова, которому присуждена компенсация за моральный вред после жестоких побоев в милиции и в медвытрезвителе. Мужчина требовал 315 тысяч — сумму, аналогичную компенсациям в Европейском суде. Ленинский райсуд рассудил по-своему: достаточно и 47 тысяч 500 рублей. Мол, что там произошло-то? Ну, задержали трезвого и ни в чем не провинившегося человека. Ну, сломали ему одну руку и повредили вторую. Ну, травмировали голову и шею… С кем не бывает? Да и меры уже приняты: старшему сержанту милиции Федору Паргееву дали 3 года. Правда, условно. Так что компенсацию за моральный вред мы вам, дорогой истец, урежем раз в шесть. Это безусловно.

Игорь Кольцов хотя бы вернулся из милицейских учреждений живым, а 44-летнего жителя Татарстана Вакиля Аитова вынесли из камеры для административно задержанных без пульса. Дело было еще шесть лет назад, но только сейчас дочери покойного удалось отсудить за нанесенный семье моральный вред 50 тысяч рублей.

— Вахитовский районный суд Казани в 30 раз снизил сумму компенсации, которую потребовала Гелюся от государства, — отмечает представитель истицы юрист Казанского правозащитного центра Артур Шакиров. — Получим копию решения, будем его обжаловать.

В этой истории много неясного и скрытого. Вакиля Аитова доставили в Алькеевский РОВД по ничем не подтвержденному подозрению в краже сумочки у жительницы села. При этом, не зная, как оформить задержание, составили протокол о мелком хулиганстве. Никаких телесных повреждений у него в тот момент не было. На другой день милиционеры привезли Аитова домой в село Новое Алпарово, и он рассказал жене, что два майора били его по почкам, требуя сознаться в краже.

Через несколько часов Аитова снова забрали в милицию и продолжили процедуру допроса. Сокамерники Вакиля видели у него многочисленные кровоподтеки и ссадины. Вскоре он скончался в камере от остановки сердца.

Уголовное дело по факту смерти Аитова в отделе милиции то возбуждалось, то прекращалось, то возобновлялось. В конце концов, оно было прекращено ввиду неустановления лица, совершившего преступление. То есть ясно, что били, а кто конкретно бил? В этом же никакой майор милиции не признается. Иначе не бывать ему подполковником полиции. И вот через 6 лет определили дочери 50 тысяч, и вроде никто никому ничего не должен.

50 тысяч — это, конечно, неубедительно. Такую месячную зарплату после известных реформ вроде бы станут получать лейтенанты. А если 250 тысяч? Подобная компенсация морального вреда уже впечатляет. Особенно, если пострадавший уцелел. Даже юристы Прикамского правозащитного центра, защищавшие интересы покалеченного в милиции жителя удмуртской деревни Костино Константина Коновалова, поначалу выразили удовлетворение решением суда. Оно и понятно, если сравнить эту сумму с 1 тысячей, которую этой же правозащитной организации удалось добиться для бывшего солдата Миронова (см. начало статьи). Хоть Коновалов и просил в исковом заявлении 1,5 миллиона, 250 тысяч — тоже неплохо. Или плохо? Чтобы понять это, надо съездить в деревню Костино Сарапульского района.

Костино — деревушка в 15 километрах от города Сарапула. Работы тут нет, в сельхозпредприятии ничего не платят. 33-летний Константин Коновалов, отслуживший в стройбате, имеет ряд строительных специальностей. Вдобавок он и токарь, и тракторист, но последнее время перебивался случайными заработками. Состоял на учете на бирже труда и полгода получал пособие по безработице.

Два года назад обворовали местный магазин, и Константина задержали и отвезли в милицию, в Сарапул — в качестве подозреваемого (позже вора нашли и осудили). Сказать, что его били, — значит исказить методы работы сарапульской милиции. Коновалова не били — его изощренно истязали. Оперуполномоченный майор Сомов сажал его в наручниках на стул, надевал на него противогаз и проводил допрос, время от времени перегибая шланг противогаза и перекрывая доступ воздуха. Иногда для разнообразия майор запускал в шланг табачный дым, а когда терял терпение, бил задержанного в живот, а то и стулом по голове.

В кабинет заглядывали другие сотрудники милиции и от души смеялись, потому что один из них, наиболее находчивый, надел на голову Константина поверх противогаза милицейскую фуражку, а на колени ему положил сломанную гитару и велел играть на ней. Милиционеры прямо тут, в кабинете, пили водку, остатки которой потом милосердно вылили на оторванный карман куртки Коновалова, и он приложил смоченную тряпку к своей окровавленной голове.

Константина продержали в милиции около 12 часов, без пищи и воды, а когда отпустили, было три часа ночи. Автобусы уже не ходили, и ему пришлось идти в деревню пешком. Через несколько дней врачи вынуждены были удалить ему разорванную селезенку…

Правозащитники оказали Коновалову юридическую помощь, и в минувшем году после длительных судебных разбирательств майор милиции Андрей Сомов был осужден к 3 годам колонии общего режима.

— Мы не остановимся на достигнутом, — сказал тогда руководитель правозащитного центра Рафис Латыпов. — Будем добиваться привлечения к ответственности всех виновных в случившемся сотрудников УВД Сарапула.

Ну а пока, как мы знаем, удалось добиться решения суда о компенсации за моральный вред. Оно было оглашено в середине марта.

Итак, 250 тысяч рублей. Удовлетворен ли пострадавший?

Во-первых, выяснилось, что никаких денег он не получил. МВД Удмуртии, считая эту сумму непомерно великой, оспорило решение районного суда. Предстоит разбирательство в Верховном суде Удмуртии.

А во-вторых, даже при беглом взгляде на быт Коноваловых понятно, что с учетом нынешнего положения главы семьи этих денег хватит лишь на затыкание образовавшихся дыр. У Константина две дочки, двух и трех лет, безработная жена и престарелая мать. И ему, искалеченному, не найти работу, которой тут и для здоровых-то нет. Пока семью спасает натуральное хозяйство: огород, куры, гуси, кролики…

Между прочим, своеобразную денежную компенсацию Константин получил. В поисках примирения майор Сомов, оценив страдания Коновалова и его селезенку, еще до приговора дал ему 20 тысяч рублей.

— И взял с меня расписку, — говорит Константин. — Можно подумать, что в долг дал.

…Примечательно, что государство в отношении к потерпевшим ведет себя примерно как тот майор. Вроде и признает ущерб, но отделаться старается как можно дешевле.