«Вокруг света» Маши Гессен

В конце октября стало известно, что медиаменеджер Маша Гессен покидает пост руководителя редакцией текущих номеров журнала «Сноб» (и одноименной социальной сети для успешных профессионалов, где она работала под началом Владимира Яковлева). В середине ноября стало известно, что она возглавит журнал «Вокруг света». «Полит.ру», главным редакором которого Маша была в 2002 - 2003 гг., , не мог пройти мимо этой истории. Мы взяли у нее комментарий о том, каким она видит будущее старейшего научно-популярного журнала. Кроме того, чтобы отыграть статус старейшей онлайновой дискуссионной площадки, «Полит.ру» обратился за комментариями к тем, кто в разное время работал с Машей или наблюдал за её деятельностью.

«Полит.ру»: Каково ваше видение концепции развития «Вокруг света»? Не в смысле чистой техники, а в смысле идеологии.

Маша Гессен: В смысле идеологии ничего менять не надо. Собственно, про него все известно - это познавательный ресурс, в традиционном смысле слова, а не в смысле «онлайновый ресурс». Он состоит из трех журналов, книжной серии, которую, надеюсь, мы будем перезапускать, путеводителей, GPS-путеводителей, к слову, совершенно гениальной штуки, которую нужно активно развивать, и IPad-путеводителей. Кроме того, есть альманах «Полдень. XXI век» Бориса Стругацкого, но это более-менее автономная история. Все это надо развивать с учетом существующей гигантской аудитории, очень лояльной, и, как мне подсказывает собственное чутье (а маркетинговая информация это подтверждает) - у изданий много разных дискретных аудиторий. При этом нужно стараться не терять эту аудиторию, а наращивать – это классическая цель любого нового главного редактора. Чего нам не хватает и чем я собираюсь заняться вплотную, так это взаимосвязи между всеми этими компонентами.

«Полит.ру»: А вот, собственно, что это за люди такие, кто ваша целевая аудитория, какого возраста, пола, образования, можете рассказать об этом?

Маша Гессен: Это вообще самая прекрасная история про «Вокруг света», потому что аудитория журнала - это все население России. Если посмотреть на любой опрос, сделанный в связи с «Вокруг света», то получается, что читатели - это люди совершенно разного уровня достатка, разного уровня образования, возраста, и в этом в общем-то уникальность концепции журнала, которую я ни в коем случае не собираюсь менять. Обычно журнал делается для вполне конкретного человека. В некоторых редакциях, где я работала, мы даже брали известного нам человека с конкретным именем и фамилией и говорили: «Ну вот смотрите, разве ему это будет интересно?». Или наоборот: «Да, вот это ему точно будет интересно». У «Вокруг света» другая концепция. Этот журнал предполагается для семейного чтения. Причем журнал познавательный, что немного шире, чем научно-популярный, в котором каждый член семьи должен найти что-то для себя. Но это одновременно значит, что в нем имеют право быть вещи, которые не интересны кому-то из этой семьи.

«Полит.ру»: И как-то это все объединить?

Маша Гессен: Это как раз вполне объединяется. Концепция журнала вполне цельная. Я вижу свою роль просто: продолжать строить и улучшать. В то же время у любого большого издательского дома с историей есть классическая проблема - новые проекты привлекают какую-то новую аудиторию, но при этом не возникает взаимосвязи между старой и новой аудиториями, старыми и новыми проектами. Я же хочу, чтобы потребление любого продукта издательского дома «Вокруг света» тянуло за собой потребление другого продукта.

«Полит.ру»: И как вы это будете делать, интересно?

Маша Гессен: В первую очередь, естественно, мультимедийными способами. Я просто не хочу эту тему сейчас конкретно раскрывать, но в общих чертах так. Вот вы покупаете, допустим GPS-путеводитель. Это очень крутая штука, уникальная технология, придуманная в недрах «Вокруг света». Допустим, вы в Барселоне. Вы скачиваете программу на iPhone (ее еще надо будет разработать для Android) , всовываете в уши наушники, запускаете экскурсию по городу, а далее программа определяет ваше местоположение и подсказывает, куда идти.

«Полит.ру»: То есть экскурсовод такой электронный получается.

Маша Гессен: Именно. Понятно, что эта история нацелена на людей, которые обладают айфоном, то есть молодежь с какими-то определенными вкусами и запросами, и это не вполне традиционная аудитория журнала «Вокруг света». При этом я абсолютно уверена в том, что журнал, если мы его правильно будем продолжать делать, будет интересен и тем, кто скачивает GPS-путеводители. Наша задача перекинуть мостик от них к журналу. Поскольку, как я вам сказала, элементов в конюшне очень много и со временем будет становиться больше, то понятно, что и таких отдельных аудиторий у нас накопится какое-то количество и между ними необходимо налаживать связь. Это, на мой взгляд, очень интересная история, которая существует на пересечении технологий, маркетинга и контента, которой я собираюсь в ближайшее время вплотную заниматься.

«Полит.ру»: Еще про аудиторию. Это журнал для людей, которые живут в России, или тех, кого называют global russians - живущих по всему миру и говорящих по-русски? И вообще, что это за тренд такой - звучит как оксюморон: уж либо ты global, либо ты russian, разве нет?

Маша Гессен: Я не считаю, что это оксюморон. Это термин не мой, он был изобретен на моем предыдущим месте работы («Сноб» — прим. «Полит.ру»). Я считаю, что термин вполне ценный. Действительно, есть какое-то количество людей, и я себя к ним отношу, для которых важно, что они являются гражданами мира. Они потребляют информацию на разных языках в разных контекстах. В этом смысле, учитывая общее отставание российской аудитории и российского рынка, ставить себе цель разговаривать с global russians - значит ставить перед собой более амбициозную цель. Потому что человек, который читает, скажем, по-английски, уже потребляет большое количество высококачественной познавательной информации.

«Полит.ру»: То есть ему дополнительно русский журнал, грубо говоря, не нужен?

Маша Гессен: У русского журнала должна быть внятная добавленная ценность. Вполне можно было бы делать журнал, построенный исключительно на переводах статей, которые вышли даже десять лет назад, и выдавать русской аудитории за что-то новое - это наша удручающая реальность. Нам же хочется делать такой журнал, который, с одной стороны, действительно заполнит лакуны, появившиеся в русскоязычном пространстве за последние девяносто лет (с тех пор, как перестала регулярно поступать информация из-за рубежа), а с другой стороны - делать журнал, который интересен людям, способным читать по-английски, по-французски, по-немецки.

«Полит.ру»: Какой тираж у журнала, какая посещаемость у сайта и какие целевые показатели названы собственниками? За счет чего можно обеспечить коммерческий успех? В этом плане какие перед Вами задачи стоят?

Маша Гессен: Тираж у журнала невероятный. Понятно, что у разных номеров журнала он разный, но в общем это больше 200 тысяч. То есть это огромный тираж, более того, его читательская аудитория не в разы, а на порядок больше, чем тираж. Если верить результатам исследований, то каждый экземпляр читают чуть ли не двадцать-тридцать человек.

«Полит.ру»: То есть он долгую жизнь имеет.

Маша Гессен: Он имеет долгую жизнь. А еще это говорит о том, что люди причисляют себя к читателям «Вокруг света», даже если они не покупают каждый номер. Тут опять же совершенно понятная задача стоит – сделать так, чтобы люди, которые причисляют себя к читателям, реально покупали каждый номер. Это тоже вполне классическая история, и мы вполне понимаем, как с этим быть. Журналу немножко не хватает сейчас обязательности.

«Полит.ру»: Что Вы имеете в виду?

Маша Гессен: Это довольно распространенная ловушка. Когда ты пишешь о многом интересном и у тебя длинный издательский цикл, получается журнал, который можно купить и прочитать через месяц, а можно найти у друзей журнал годовой давности и с удовольствием его прочитать. Это прекрасно, но есть оборотная сторона. Если ты чувствуешь, что ты можешь читать журнал годовой давности, ты не ощущаешь острую потребность в том, чтобы пойти и купить новый номер журнала. Вот это я имею в виду под обязательностью. То есть немного больше его привязать к текущему моменту.

«Полит.ру»: Актуализировать его каким-то образом.

Маша Гессен: Да, совершенно верно. Я прихожу на какие-то невероятные в этом смысле позиции - у журнала, действительно, очень здоровая розничная аудитория, продавай - не хочу. Нужно делать так, чтобы человек, увидев, что вышел новый номер, немедленно за него хватался, потому что ему нужен вот этот новый номер.

«Полит.ру»: А что будет для Вас успехом в работе над «Вокруг света»?

Маша Гессен: У работы главного редактора есть понятные количественные показатели: должна расти аудитория у всех продуктов, в том числе у бумажного журнала. Хотя, конечно, у бумажных журналов аудитория не растет, а в основном падает. Во всяком случае, чтобы она не падала, а начала расти.

«Полит.ру»: То есть рост аудитории и будет для Вас успехом?

Маша Гессен: Да. Это легко измеряемая история.

«Полит.ру»: А все-таки, «Вокруг света» будет по большей мере развлекать или обучать аудиторию? Что это будет?

Маша Гессен: Я не верю в обучалово. Я не преподаватель, я журналист, рассказчик. Я очень давно занимаюсь всякими познавательными вещами, правда больше по-английски, и очень рада применить какие-то свои навыки на русском языке. Мне кажется, что у человека есть естественный интерес к тому, как устроен он и как устроен мир, и вот этим интересом нужно пользоваться, нужно отвечать на этот запрос.

«Полит.ру»: А на кого из мейджоров будет ориентироваться издание?

Маша Гессен: Строго говоря, «Вокруг света» - самый старый познавательный журнал в мире, ему уже 150 лет. Он был до всякого National Geographic и до всякого «Гео». Но если говорить об аналогах, то есть, например, совершенно замечательный журнал Smithsonian, который издает фонд Smithsonian. Они делают огромное количество вещей правильно, и я буду совершенно бесстыдным образом заимствовать у них какие-то наработки. Вот это такая познавательная история широкого профиля, которая очень похожа на то, что делает и будет делать «Вокруг света».

«Полит.ру»: Насколько востребован научно-популярный жанр и будет ли он в России приносить коммерческий успех в медиа?

Маша Гессен: Судя по всему, жанр науч-попа востребован очень сильно. То есть мы можем смотреть в первую очередь на книги, но про книги мы понимаем, что российский книжный рынок отстает от, скажем, американского, лет как минимум на десять. В том смысле, что на американском книжном рынке революция нон-фикшена начала происходить лет пятнадцать назад, достигла своего апогея лет десять назад и очень активно развивается во многом, если не сказать преимущественно, за счет науч-попа. А в России это только начинает происходить. Могу судить по реакции на мою книжку о математике Григории Перельмане («Совершенная строгость. Григорий Перельман: гений и задача тысячелетия» - М. : АСТ ; Corpus, 2011. - прим. «Полит.ру»). Книга вышла в апреле, и первый тираж разошелся чуть ли не за несколько недель. Было очевидно и по блогам, и по реакции отдельных читателей, насколько не хватает такого рода историй.

«Полит.ру»: Да, действительно, многие хотели с ним поговорить, и это была такая история, которая притягивает.

Маша Гессен: Вы совершенно правильно указываете на то, что это человеческая история, но я-то как раз считаю, что это и есть науч-поп. Науч-поп – это не объяснялово из книг нашего детства. Моя любимая книжка детства называлась «Охота на микробов». Я недавно вытащила аннотацию к ее изданию 1952 года, и там в аннотации написано, что это книга о том, что великие научные открытия совершают люди с обычными проблемами и изъянами, с достоинствами и недостатками. Вот так, я считаю, и делается науч-поп. Это всегда история, это всегда в любом случае история о людях - либо о том, как они устроены, либо о том, как устроена научная работа людей. Вот это направление я хочу развивать и с книжной точки зрения, и с точки зрения журнала.

«Полит.ру»: А с точки зрения путеводителей как это можно развить?

Маша Гессен: Путеводители, конечно, особый жанр. Но в конечном счете и путеводители обязаны эволюционировать в сторону литературы. Сейчас для того, чтобы получить справку, достаточно правильно задать вопрос Гуглу или Википедии. Конечно, удобно носить с собой справку в виде книжки или информации, скачанной на айпад, но то, что делает книжку уникальной и увлекательной - это искусство рассказчика.

«Полит.ру»: Существует такое опасение, что разговор ученого с обывателем через медиа может порождать «британских ученых» - явление потешное - и у обывателя может создаться впечатление, что наука – это что-то несерьезное и никому по большому счету не нужное. Не происходит ли эта дискредитация и профанация науки, собственно, по вине массовых медиа? Нет у Вас такого опасения?

Маша Гессен: Все можно делать плохо, в том числе и науч-поп. Хороший науч-поп создает британских ученых в лучшем смысле слова, я объясню, что я имею в виду. Есть прекрасный автор науч-попа по имени Малкольм Гладуэлл (Malcolm Gladwell). Он берет исследования в разных областях, проведенные учеными, которые, как правило, не разговаривают между собой, и сводит их в некую единую историю, которая в итоге объединяет их разные теории. Если бы он это делал плохо, это была бы профанация. Но он проводит глубокие журналистские расследования, по-настоящему вникает в исследования ученых и не дает себе быть безграмотным. В итоге у него получается нечто большее, чем просто сумма слагаемых. Когда читаешь его книги, становится совершенно очевидно, как это можно было бы сделать плохо, если к этой истории подпустить малограмотного или безответственного человека. У него получается не просто развлекалово, а вклад в человеческое понимание себя и окружающего.

«Полит.ру»: В нескольких интервью и статьях о Вас сообщалось, что Вы считаете «Полит.ру» своим неудачным проектом. Вы не могли бы конкретизировать, что имеется в виду? Что не получилось, и чему это Вас научило? Почему это тиражируется?

Маша Гессен: Не помню, чтобы я об этом говорила несколько раз. Я как-то устраивалась на работу, и это было вскоре после истории с «Полит.ру». Человек, который меня собеседовал, сказал, что мы берем на работу только топ-менеджеров, у которых был хотя бы один провальный проект. Понятно, что никто не берет на работу людей, у которых только провальные проекты, но вообще один провальный проект учит довольно многому. И я думаю, что меня лично история с «Полит.ру» научила в некотором смысле смирению. В первый раз став главным редактором в 21 год, я привыкла к тому, что у меня всегда все получается. Хочу, стану главным редактором, хочу – начну писать по-русски, хотя мое формальное образование на русском языке закончилось, когда мне было четырнадцать лет. Получалось, получалось, потом не получилось.

«Полит.ру»: А что именно не получилось?

Маша Гессен: В «Полит.ру» был классически неудачный перезапуск, когда была утеряна старая аудитория, а новая была маленькой. Но я вполне могу найти какие-то ценные вещи в том, что мы тогда сделали. Например, «Полит.ру» продолжает делать некоторые вещи из того, что я тогда запустила. Но на тот момент, конечно, результат был не очень хороший, и были конфликты внутри редакции, которые меня многому научили. После этого опыта я знаю, что у меня не обязательно все получится, и работаю серьезнее и больше.

«Полит.ру»: Да, действительно, ценный опыт. Спасибо Вам большое за ваши ответы.

Комментарии

Максим Кантор, писатель, художник, участник проекта «Сноб»:

Интересны не сами персоналии (Маша Гессен с Владимиром Яковлевым), а тот эксперимент, который их стараниями был поставлен.

Предложение состояло в том, чтобы создать сообщество успешных людей, своего рода клуб, дискутирующий о судьбах мира. Ни горячих новостей, ни репортажей с полей в данном издании нет - это не журналистика, это самовыражение подписчиков. Собственных мыслей у автора проекта (Яковлева) не было - он человек формы, а не содержания. Но возникло издание, в котором читатель оказался равен писателю - читатель и писатель со-диспутанты - прямая демократия. Основным принципом издания по имени «Сноб» стало панибратство, и это парадоксально. За свои сто рублей любая домохозяйка получила право высказаться на равных со знаменитостью. И в сущности, это неплохо, хотя и странно. Вообразите, что по завершении рассказа Чехова, читатель пишет «спасибо» - автор невольно отвечает «не за что», затем читатель пишет «а вот здесь ты соврал» - и что на это скажешь? Дистанция утеряна, Добчинский и Бобчинский вошли в литературу со своим мнением. Ведь планировалось создать клуб глобальных русских, где все равны.

Возник социальный эксперимент, многократно описанный в литературе - Остров Мерля или Скотский хутор Орвелла; или - что даже более точно - вместо традиционного издания возникло реалити-шоу, в котором писатели участвовали наряду с подписчиками: самовыражались все.

Прямая демократия сразу показала, что нужен модератор - иначе члены клуба перегрызутся. Возникла вроде бы естественная необходимость отключать от дискуссии грубиянов. Здесь стали проявляться социальные предпочтения модераторов - миллионерам разрешалось материться, а простым смертным не разрешалось. Пострадали некоторые несдержанные люди. Помню, как во время обсуждения происшествий на OpenSpace (владелец был заключен в тюрьму по обвинению в воровстве бюджетных денег и назначили владельца нового) один из подписчиков спросил: «а новый владелец - он тоже с ворованными?». За что его немедленно отключили. В свете последних событий становится ясна пристрастность модераторов в данном вопросе.

В дальнейшем вошла цензура идеологическая. Цензура осуществлялась тем легче, что (как показал эксперимент прямой демократии) сообщество панибратов нуждается в твердой руке, тянется к ней. Конечно, основным мотивом сообщества является комплекс Добчинского («увидите государя императора, скажите ему, что есть такой Добчинский»), но у Добчинского помимо потребности быть замеченным есть потребность и самому стать автором (Добчинский читал, думал, ему хочется судить). Идеология нужна - и желательно хорошего качества. Поскольку изначально издание возникало на дармовые деньги безвозвратного кредита, то в концепцию собрания было заложено сервильное отношение к капитализму и угодничество по отношению к богатым. Социальные беды и нищета считались яко небывшими в мире, обращение взора к язвам общества почиталось за опасное «левачество». Был взят курс на победу президента Медведева, и верных ему олигархов, американский образ демократии, историческую правоту капитализма.

В сущности, этим содержанием постепенно и наполнилось изначально свободное от всех мыслей сообщество. Шаг за шагом объявленный в качестве базового принципа демократизм превращался (как в случае Острова или Скотского хутора) в тоталитарную модель. Отныне уже изгоняли не грубиянов и матершинников, но тех, кто шел вразрез с линией партии. Показательно, что сообщество панибратов поддерживает любые ужесточения регламента. Обнаружилось, что свободолюбивые люди легко готовы предавать своих собеседников администрации. Одного, другого, третьего - всегда находился очищающий совесть аргумент, почему именно это вмешательство администрации оправдано.

Постепенно вместо изначально заявленных «глобальных русских» возник клуб американских эмигрантов , размышляющих о России, которую они еще хорошо помнят, хотя и не жалуют. К сожалению, (и к вящему удовольствию патриота-националиста) это собрание оказалось узкопрофильно национальным. Одним словом, эксперимент завершен, в ходе реалити-шоу победил Добчинский - он нынче живет на Манхеттане, у него есть убеждения и пара рецептов для российской жизни. Ему нравится, что все на него смотрят, он ходит, выпятив животик и ненавидит тоталитаризм.

Способствовала Гессен этому процессу, или просто победил сильнейший, я не знаю. В принципе клоп (то есть Присыпкин, Добчинский и т.п.) и сноб - родственники. Демократия скурвилась повсеместно, и подозревать Гессен в том, что она руководит мировым процессом, я бы не стал. Важнее то, что данный эксперимент подтвердил закат демократии - в одной отдельно взятой реторте. Демократии, как идеалу миропорядка, пришел конец - впрочем, Добчинский на Манхеттене думает иначе, потому что у него есть теплые носки и качественные убеждения. Гессен выпала роль идеолога в данной реторте, но в силу особенностей процесса - сообщество пожрало и ее, и точно так же смирилось с ее исчезновением. Демократия живет самоедством, в этом веке она себя дожует.

Никакой журналистики «нового типа» не существует - это полный бред. Глупейшая формула «сделать значимое интересным» не выдерживает никакой критики, поскольку невозможно определить значимое, не имея мыслей. Поверивших в журналистику без мыслей - жалко.
Что же касается Яковлева, Остапа Бендера русской журналистики, то думаю, ему повезет больше. Он менее остроумен, нежели его прототип, но более удачлив и сумеет перейти румынскую границу.

Дмитрий Ицкович, председатель редакционного совета «Полит.ру»:

«Маша Гессен у меня работала» - хочу я посмотреть в лицо говорящему такие слова. Она приходит со своей волей и пониманием мира, как иные супруги входят в дом со своими зубными щетками и стопками неважно чего, что и становится общим домом. Я люблю Машу Гессен, ее детей, ее ее. Хотя у нас не получилось общей жизни, но это из-за меня!!!

Олег Попов, информационный директор «Полит.ру»:

Маша Гессен относится к тем, кто «туда» не уехал, «сюда» не вернулся и занял позицию толмача. Она объясняет «туда», какие «мы», а «нам» рассказывает как надо себя вести, чтобы быть такими, как «там».

В результате у тех, кто прислушивается к ней «здесь», возникает комплекс неполноценности, ведь им говорят – нет, вы не «те», вы можете только стремиться к тому, чтобы стать как «те», но как «те» никогда не станете, потому что вы - никуда не годитесь! Это традиционный литературный и киношный сюжет – «мама манипулирует сыном, чтобы он от неё никуда не делся». Для «нас» у Маши Гессен амплуа - «мамочка». В результате плодятся несчастные закомплексованные люди, которые хотят «валить», а свалив — кончаются на этом, потому что больше ни на что не способны. Кому восхищаться её энтузиазмом в этом деле?

В качестве «толмача» она также занимается манипуляциями. Если она не будет все время разводить «стороны», не нужна сама её позиция «между». «Толмачам» надо, чтобы стороны никогда не сошлись и не могли «договориться». Кому восхищаться её энтузиазмом в этом деле?

Такая у Маши Гессен мета-роль, она её отыгрывает во всех изданиях, куда её заносит. Она не работает «на благо» изданий, она использует их для того, что укреплять свое амплуа. Её деятельность выдерживают только те издания, которым при рождении переложили здоровья, остальные издания не выдерживают. Кому восхищаться её перемещениями?

К счастью, не все, кто хотел бы здесь внедрить «не наш» опыт - таковы. Просто нужно вести себя прилично, как у лесковского Левши: «скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни бог войны, они стрелять не годятся».

Борис Долгин, научный редактор «Полит.ру»:

Я рад, что пришел в «Полит.ру» именно при Маше Гессен – условия для вхождения в проект были очень хорошими, работать с ней было приятно и полезно. Похоже, общим местом стала оценка разными сторонами этого периода как неудачного. Мною он воспринимается иначе.

Маша – один из самых ярких медиаменеджеров, работающих на российском рынке. Она регулярно напоминает о неочевидности принятого, показывая новые повороты. А, кроме того, интересный колумнист и литератор, работающий в жанре нон-фикшн. Это, конечно, не значит полного согласия со всем, от нее исходящим. Скажем, высказывание по итогам акции Медведева на Журфаке мне кажется не слишком точным. Попытка проанализировать ее социальную роль как что-то единое - задача слишком трудная для компактного текста.

«Сноб» - отдельный вопрос. И то, что мне в нем казалось с самого начала проявлением дурного вкуса (собственно, попытка работать с концептом «сноба» и его производными, а также некоторые стилистические особенности из этого вытекающие), не имело, уверен, отношения к Маше. Однако при столь проигрышной концепции на входе удалось добиться превращения онлайновой части проекта в площадку, на которой время от времени происходили значимые обсуждения. И это несомненная заслуга Маши и команды, ею привлеченной.

Вообще же, признаться, не вполне понимаю повода для разговора. Да, закончился первый период проекта «Сноб». Если этот период и был отчасти интересен, то по преимуществу по причине участия биографически связанных с нами людей. «Сноб» провалился? Не совсем, но и актом формирования некой «новой журналистики» ни в какой степени не стал. Хотя онлайновая версия органично вошла в некоторый тренд - с «Дождем», «Большим городом», отчасти - ранним «Слоном». Тренд, когда-то заданный первоначальным «Полит.ру». Что происходит с бумажным «Снобом»? Будет ли за первым периодом какой-то второй? Честно говоря, совсем не интересно.

Маша начинает руководить другим проектом – журналом «Вокруг света». В последний период во многом формировавшимся на базе совершенно нечужого ей круга – круга старых «Итогов». За это время журнал стал интереснее. Надеюсь, что приобретенного в период Пархоменко он не потеряет, а что-то обязательно приобретет.

Отдельная проблема – почему, в отличие от гиперудачного первого проекта («Комменрсантъ» - прим. ред.), второй проект Владимира Яковлева был задуман настолько криво. Какие-то гипотезы тут возможны. Например, о том, что обоими проектами он пытался задать новую социальную модель, но в первом случае она соответствовала некоторому направлению социальной трансформации, отчасти опережая ее, а во втором – была ему перпендикулярна. Но это – предмет отдельного разговора.

Смотрите также: Маша Гессен сменит Сергея Пархоменко в журнале «Вокруг Света»