«12» как апология Путина

Я не знаю, почему члены российского отборочного комитета премии «Оскар» решили, что новый фильм Никиты Михалкова достоин представлять нашу страну на самом престижном мировом киноконкурсе. Мне всегда казалось, что премия «Оскар» присуждается за художественные произведения. А фильм Михалкова «12» — произведение в первую очередь не художественное. Главное в нем идеологический посыл, смысл которого все та же апология Путина и его режима, куда более откровенно явленная в называемом документальным фильме «55» ко дню рождения президента. Разница между этими двумя фильмами в том, что первый фильм снят Михалковым-режиссером, который, будучи талантливым человеком, даже в такой идеологической картине не утратил профессиональных навыков. Что само по себе гораздо хуже и страшнее, ибо зрительский эффект от этого «продукта» гораздо сильнее, чем эффект от откровенно халтурного фильма «55», смонтированного на скорую руку и отвращающего своей лживостью и лизоблюдством.
«Это фильм для всех и про каждого» — гласит рекламный слоган, зазывающий на новое кино Никиты Михалкова. Это заявка на кино, которое, по замыслу автора, должно было стать событием общественным. Должно было стать, но не стало. Почему?
На первый взгляд идея фильма проста. 12 присяжных, представляющих разные слои российского общества, собираются, чтобы решить судьбу чеченского подростка, обвиненного в убийстве своего приемного отца — российского офицера. Вроде бы фильм о суде присяжных и о чеченской войне, об отношении общества к этой войне. Но на самом деле весь антураж — обманка. Фильм — не о суде присяжных. И не о Чечне. Фильм о Путине и о его режиме. Попробую объяснить.
Чеченские сцены, реконструирующие, вероятно, первую чеченскую войну 1994-1996 годов, оставляют у зрителя смутное ощущение. Вот мы видим грозных ваххабитов, один из которых дарит чеченскому парнишке свой нож. Тот начинает самозабвенно танцевать национальный танец. Его останавливает отец-чеченец, который не поддерживает сепаратистов, за что и получает от одного из них осуждающее замечание, вроде того что «не дело мужчины отсиживаться у жены под юбкой». Потом отца-чеченца вместе с красавицей-женой убивают. Мальчик остается один и прячется в разбомбленном доме, с трудом освободив себе место рядом с трупами убитых чеченцев. Здесь его находит спаситель — российский офицер, который и привозит мальчика в Москву.
Кто убил родителей «чечененка» (так его называют герои фильма)?
По Михалкову выходит, что убили их ваххабиты. И вообще ощущение такое, что вся чеченская война была войной гражданской, на которой чеченцы дрались между собой, а спасителями мирного населения были русские солдаты и офицеры.

И вот война закончилась. В суде присяжных рассматривается дело об убийстве. Молодой чеченец обвиняется в том, что тем самым ножом, когда-то подаренным ему ваххабитами, убил приемного отца — того самого российского офицера. Михалков своей режиссерской волей изменяет уголовно-процессуальный кодекс России. В его фильме вердикт присяжных о виновности или невиновности подсудимого должен быть единодушным. Так, как это происходит в американском судопроизводстве. В России же для оправдательного вердикта достаточно шести голосов за невиновность подсудимого. Обвинительный вердикт выносится, если за осуждение обвиняемого высказывается большинство присяжных заседателей.

Но что для Михалкова такие мелочи? Ведь вся история с убийством приемного отца чеченского мальчика — всего лишь повод, чтобы поговорить о «главном».

Поэтому-то коллегия присяжных оказывается составленной из ходульных персонажей, в которых легко узнаются люди-функции, призванные напомнить зрителю о проблемах российского общества. Есть Еврей, Кавказец, Антисемит и Ксенофоб, Страдающий Интеллигент, Бессмысленный Демократ, Понтовый Богач-продюсер, Добропрядочный Бандит — директор кладбища, Украинец, как представитель бывшего СССР, и т.д. Все они, волею судьбы оказавшись присяжными, жаждут как можно скорее сбросить с себя эту повинность, однако в пылу споров неожиданно начинают исповедоваться друг другу.

Старшина присяжных Михалков на протяжении всего фильма молча наблюдает за ними, не вмешиваясь в их ожесточенные споры. А ближе к концу, когда присяжные меняют свой обвинительный вердикт на оправдательный, он, как этакий судья-арбитр или как Бог-отец, ставит своих испытуемых перед серьезным жизненным выбором. Он предлагает им не просто вынести оправдательный вердикт, а следить за судьбой оправданного чеченского мальчика, которому после освобождения из-под стражи грозит смертельная опасность.

Персонаж Михалкова уверен, что настоящими убийцами офицера были бандиты, которые хотели присвоить себе дом, где жил и откуда не захотел выезжать приемный отец чеченского юноши. И теперь они наверняка захотят избавиться и от «чечененка».

Желая убедить присяжных в своей правоте, старшина наконец признается, что никакой он не художник, а офицер одной из российских спецслужб. И в суде присяжных не новичок. Он предлагает героям фильма объединиться и вместе бороться против того, что мешает российского обществу, — против гражданской пассивности, равнодушия, коррупции. И когда все одиннадцать присяжных малодушно отказываются, ссылаясь на свои личные дела и обязанности, персонаж Михалкова берет всю ответственность за чеченского мальчика на себя.

И тут становится понятно, что речь идет не об одном мальчике, которого бывший офицер, свободно говорящий по-чеченски, приглашает к себе жить, — речь идет обо всей России, ответственность за которую семь лет назад взял на себя бывший российский офицер. А офицеры, как мы знаем, «бывшими» не бывают.

Это не единственная аллюзия фильма. Некоторые персонажи поразительно похожи на известных людей из реальной жизни. И Михалков довольно зло над ними смеется. Есть в фильме инфантильный телепродюсер, который и шагу не может ступить без своей матушки (в нем угадывается Дмитрий Лесневский). Сергей Арцибашев играет Демократа, напоминающего Валерию Новодворскую. Это те люди, к которым Никита Михалков испытывает явную антипатию. Даже большую, чем к Антисемиту и Ксенофобу, которого играет Сергей Гармаш.

Многие кинокритики уже задавались вопросом: зачем в фильме, претендующем на глубину, сводить счеты с нелюбимыми героями по жизни? Режиссерская мелочность раздражает, выходя из зрительного зала, чувствуешь себя разочарованным и «использованным».

Ты шел на фильм о суде присяжных, о тех самых судьях народа, которые судят по совести. Ты думал, что увидишь психологическую драму людей, а, быть может, и осмысление чеченской трагедии.

А тебе показали историю про Россию Путина. Россию, где есть антисемиты и ксенофобы, и с этим надо жить. Россию, где процветают вполне благообразные бандиты, которые, как директор кладбища, «делают» деньги на обмане клиентов, но зато делятся заработанным, открывая школы для бедных. И против этого никто из героев Михалкова не возражает. Пусть так будет. Но главное, что самые достойные и правильные люди в России — это офицеры. Это те, кто воевал, — неважно на какой войне. Только такие люди, как герой Михалкова, способны поднять Россию с колен. Рядом с ними все остальные — интеллигенты, простые работяги, демократы и выучившиеся в Гарварде звездные мальчики — ничто. А офицеры — соль земли. Спасители Отечества.

Конечно, персонаж Михалкова внешне совсем не похож на Путина. Но он похож на него по сути. Неудивительно, что вслед за фильмом «12» появился документальный фильм-агитка «55».

Ужасно обидно наблюдать, как талантливые люди служат власти, используя свой дар и используя других талантливых людей. Ведь Михалков собрал в своем фильме действительно звездных артистов. И заставил их сыграть «сермяжную правду» про страну, в которой мы все живем. А когда вышел фильм, оказалось, что режиссер использовал их «в темную». И все их пронзительные истории-исповеди, которые выстроены в фильме как бенефисные «номера», нужны были режиссеру лишь для того, чтобы подвести к главной мысли фильма: все мы — ничтожества, не способные ничем помочь стране, которую всенепременно спасет русский офицер. Офицер с большой буквы.