Как во городе было во Казани

Государственный симфонический оркестр Республики Татарстан открыл свой 51-й сезон. Он же — 6-й сезон новой жизни коллектива, начавшейся в 2010 году с приходом дирижера Александра Сладковского. Полный карт-бланш от местного президента, новые инструменты, зарплаты, сравнимые с московскими, серьезное омоложение коллектива (благо под боком — Казанская консерватория), фестивали, гастроли и дорогостоящие солисты — все это выглядит почти неприлично благополучной восточной сказкой. Оркестр, наравне с футболом и хоккеем попавший в список приоритетных ценностей нефтяной республики, на глазах набирает вес и накачивает мускулатуру. Он в очень хорошей форме, подтянут и напорист, дает более 65 концертов в сезон, стабильно представлен в абонементах Мариинки и Московской филармонии, в подборе репертуара толерантно балансирует между европейской классикой и татарской советской композиторской школой, не забывает про свою знаменитую соотечественницу Губайдулину и вместе с Чулпан Хаматовой помогает больным детям.

Летом оркестр, можно сказать, прошел инициацию и стал совсем серьезной силой — за август в казанском зале имени Салиха Сайдашева были записаны почти все симфонии и инструментальные концерты Шостаковича с молодыми победителями последнего конкурса Чайковского. Совсем скоро дозапишут то, где нужны хор и солисты-певцы: 13-ю и 14-ю симфонии, финалы 2-й и 3-й. Полный сборник — первая подобная работа в постсоветской истории фирмы «Мелодия» — выйдет через год. Это был героический период в жизни оркестра, за августовским марафоном напряженно следили социальные сети, поддержать музыкантов лично приходил президент Рустам Минниханов и прилетал бывший учащийся местной музыкальной школы Михаил Плетнев.

Чуть раньше появилась новость, что шеф оркестра Александр Сладковский вступил в ряды престижного международного агентства IMG Artists (в дирижерской подборке которого имеются также Теодор Курентзис и Владимир Юровский). И вот в этом сезоне он ведет свой оркестр в серьезный бой за европейскую публику: предстоят два турне с кульминацией в венском Музикферайне, одном из лучших залов мира. Не скрывая ответственности этих гастролей, IMG привезло в столицу Татарстана пул журналистов из Германии, Австрии и Швейцарии, прежде не подозревавших о существовании города Kazan, сладости chak-chak и о том, сколько они могут выпить водки.

Впрочем, они уже выучили слово Perm. В Казани оно звучит вызовом. Но замминистра культуры, объясняющая европейским гостям направления местной культурной политики, не подает виду и с непринужденной улыбкой заявляет, что у Курентзиса в Перми работают 10 ее учеников из Казанской консерватории.

Сложно себе представить что-либо более противоположное, чем музыкальные ситуации Перми и Казани, кроме того, что обе подходят под понятие «движуха». Культовый идол, гуру и проповедник Курентзис, благоухающий эксклюзивными ароматами в таинственной темноте, — и абсолютно дневной, крепко стоящий на ногах Сладковский с харизмой обаятельного военрука или футбольного тренера. О настоящей конкуренции с Курентзисом, который вместе со своим коллективом MusicAeterna открывает летом Зальцбургский фестиваль, конечно, говорить еще рано, но эти нити болезненного и, чего уж там, завистливого напряжения, что потихоньку протягиваются, минуя столицы, между Казанью, Пермью, Екатеринбургом, Новосибирском, — на самом деле, невероятно симпатичный факт.

После августовского марш-броска татарстанский оркестр имеет право на некоторую приватность в отношениях с музыкой Шостаковича. Тем более что композитор с самого начала оркестру был не чужой: в свое время он всячески способствовал образованию этого коллектива, произошедшему по решению Министерства культуры РСФСР в 1966 году. Главной движущей силой тогда был Назиб Жиганов, композитор, автор первой татарской оперы «Качкын», ректор уже образованной к тому времени местной консерватории и вообще «наше все» татарской профессиональной музыки. А первым главным дирижером пригласили маститого Натана Рахлина, проработавшего с коллективом до самой своей смерти в 1979 году.

Рахлин — первый исполнитель Одиннадцатой симфонии Шостаковича, прозвучавшей в Москве в Большом зале консерватории в 1957 году. Переехав в Казань, дирижер весной 1967-го начал именно с нее, это было первое крупное произведение, сыгранное оркестром. В этом году сошлись даты и возможности — 110 лет Шостаковичу, 50 лет оркестру. Сладковский полностью составил программу открытия сезона из музыки Шостаковича, вместе с Праздничной увертюрой и Первым виолончельным концертом (солист Нарек Ахназарян) выбрал Одиннадцатую симфонию и не прогадал.

Симфония под названием «1905 год» чуть стыдливо числится среди «революционных» и исполняется в наше время редко. С Первой, Пятой, Седьмой, Десятой не сравнить. Четыре части имеют программные названия: «Дворцовая площадь», «Девятое января», «Вечная память» и «Набат». «Смело, товарищи, в ногу» и множество других революционных песен использованы в качестве доходчивого строительного материала. Монтаж музыкальных фрагментов напоминает кадры кинохроники — особенно во второй части, рассказывающей про Кровавое воскресенье так, что хочется вжаться в кресло. Но поверх этой иллюстративной документалистики, плакатности и захлебывающегося ража тянется мрачная, невыносимая жуть. То и другое получается у оркестра Сладковского очень хорошо. В каком-то смысле он заново открывает это сочинение. Как неписаное право на Седьмую симфонию остается за Ленинградской филармонией, так Казань имеет все основания назвать Одиннадцатую одной из своих визитных карточек.