При просмотре нового фильма Кормакура кажется: ближайший сосед России — Исландия Исландия — это маленькая холодная страна с фантастически красивыми пейзажами. И большая деревня, где почти все знают друг друга. Малое пространство прорастает...

При просмотре нового фильма Кормакура кажется: ближайший сосед России — Исландия

И

сландия — это маленькая холодная страна с фантастически красивыми пейзажами. И большая деревня, где почти все знают друг друга. Малое пространство прорастает в глубину человеческих отношений, и герои исландского кино пытаются балансировать на краю этой экзистенциальной ямы.

Режиссер Балтазар Кормакур, три года назад взорвавший европейские кинофестивали темпераментным дебютом «101 Рейкьявик» и (с восемью национальными призами «Эдда» в кармане) ставший вторым исландским режиссером после Ф. Тора Фридриксона, идет на экспорт не хуже Бьорк.

Судя по тому, как натурально он сыграл музыканта из психушки в «Ангелах Вселенной» и как лихо вписал Викторию Абриль в лесбийские страсти Рейкьявика, тараканов в голове у Кормакура не меньше, чем космических тайн на дисках певицы. В «Море» он продолжает вытаскивать скелеты из фамильных шкафов, не забывая направлять камеру на заснеженные горы и сдабривать драматическую историю хрустящими на морозе анекдотами.

Компания по рыбозаготовке – главная денежная артерия крохотного поселка на ледяном исландском побережье – принадлежит главе семейного клана и управляется его родственниками. Как водится, воруют. А тут еще глобализация на пороге. В надежде вдохнуть жизнь в прогнивший семейный бизнес президент корпорации собирает на совет детей.

А семейка почище Симпсонов и Озборн, вместе взятых: недоучившаяся в польской киношколе нимфоманка с карикатурным бюргерским мужем, нечистый на руку братец с развратной женой, аутичные дети, жадные до гамбургеров и кока-колы, и блондинка на выданье, мечтающая о помаде «Шанель» и собственном кузене. Кузен, забивший на менеджмент в университете ради музыки, как раз приезжает на каникулы – умница, красавец, с беременной французской подругой (нежная Элен де Фужероль, сыгравшая недавно мадам Помпадур в картине «Фанфан-Тюльпан»).

В нагрузку – харизматичная резонерствующая бабулька, не расстающаяся с рюмкой коньяка, сигаретой и телевизором, которая, сразу видно, всех переживет, как Фирс в «Вишневом саде» Някрошюса.

Дележ имущества на торжественном ужине – лишь повод вспомнить, что все не без греха; и даже для отца, который когда-то давно на глазах собственных детей сошелся с сестрой их умирающей матери, самое время покаяться и… открыть кошелек.

В лабиринты инцеста, заскорузлой ревности и кровных обид актеры бросаются, как в омут, — с криком таким надрывным и отчаянным, что вспоминается не пьяный угар исландского паба, а душная атмосфера «Грозы» Островского.

И эти шекспировские разборки черт знает у какого северного моря прозябающих людей, у которых на кухне — тюлевые занавески и «Фэйри» на подоконнике, а женщины зимой — в собачьих шубах и на шпильках, намного ближе нам, чем буржуазный морок триеровского «Торжества» или китчевый декаданс «Красоты по-американски» — а именно этот ряд постиндустриальных драм продолжает «Море». А то, что европейский зритель сочтет гротеском, – секс в проруби, эпизод с похотливым и продажным гаишником, лоси, преграждающие путь пожарной машине, вполне узнаваемо для русского глаза.

При внешнем сходстве в «Море» нет и следа безысходности постперестроечных мелодрам. Традиции попраны, но община живет. Связи порваны — а дети остались. Любовь ушла — а море плещется. Но если в своем первом фильме Кормакур говорил об этом во весь голос, то в «Море» он отделывается иронично-отстраненным авторским взглядом. Взрослеет, наверное.