Личный опыт участия в государственной программе по сокращению количества инвалидов

Программа по сокращению инвалидов в России реализуется отлично. Как известно, существует пояснительная записка к бюджету Пенсионного фонда РФ на 2019–2022 гг. За этот период власти хотят сократить число инвалидов на 300 тысяч человек. Таким образом чиновники собираются сократить расходную часть государственного бюджета. Члены комиссий медико-социальной экспертизы активно помогают правительству в осуществлении этого плана. Недавно я убедилась в этом сама…

Прохождение медико-социальной экспертизы необходимо каждому инвалиду. Детям — если инвалидность нужно подтвердить, ведь существуют бессрочные категории «ребенок-инвалид». Со взрослыми людьми куда сложнее. Чтобы подтвердить свою группу инвалидности взрослому человеку, ее нужно сначала получить. И вот тут начинается «веселье».

Вот и моя очередь

Мне исполнилось 18 лет, и пришло время получать группу инвалидности. В связи с пандемией коронавируса можно было получить группу заочно до 1 марта 2021 года. Мы долгое время собирали документы, выписки и заключения от врачей. В выписках за последний год написано слово «сопровождение». Однако члены МСЭ почему-то не стали прислушиваться к рекомендациям врачей и дали мне вторую бессрочную группу без сопровождения. Это означает, что теперь я езжу самостоятельно на санаторно-курортное лечение, ложусь в больницу и так далее. Но это пока невозможно. Все обоснования для этого были указаны в справках.

Мы в спешке подали на обжалование (на его подачу отводится всего месяц). Я просила дать мне первую группу инвалидности, потому что, согласно закону 181-Ф3 «О социальной защите инвалидов в РФ», только она идет с сопровождением.

И вот 29 марта я оказалась на очном переосвидетельствовании.

С самого порога стало ясно, что ждать хорошего не придется. Мы приехали на полчаса раньше. Все ожидающие люди сидели в предбаннике — по словам руководителей, гостевая комната не была предусмотрена.

За эти полчаса ожидания я успела понаблюдать за тем, как руководители пункта МСЭ теряют документы ожидающих, как они приносят документы одного человека другому и как людям становится плохо от сидения по несколько часов.

Некоторые просили таблетки. Но людям их не приносили: «не предусмотрено».

Пришло мое время, и из дверей лифта вышел мой экспертный состав МСЭ номер 11. Естественно, я пришла на эту экспертизу с мамой. Проверка началась еще до входа в кабинет. В здании не работал гардероб, поэтому все вещи пришлось нести с собой. Мама шла с кипой документов и несла в другой руке мои сапоги (я переобулась в кроссовки). Мне пришлось нести две куртки. Видя, что я довольно неплохо справляюсь с этой задачей, члены МСЭ переглянулись и кивнули друг другу. Далее мы вошли в кабинет.

Стресс — оружие эксперта

Как только мы вошли, мама сказала, что целью нашего визита является сопровождение. Мне велели сесть на кушетку, а маму отсадили от меня на стул. Ей запретили говорить. Четверо членов МСЭ скептически разглядывали меня. Мои руки и ноги начало трясти. Они начали задавать мне вопросы:

— Как ты учишься?

— Я отличница.

— Чем ты занимаешься в свободное время?

— Сейчас я заканчиваю 11-й класс, подготовка к экзаменам занимает все мое время. Пробую осваивать верховую езду.

— Кто тебя возит на твои тренировки? Или ты сама ездишь?

— Возит на тренировки мама. В транспорте меня шатает, много раз падала без поддержки. Я могу ходить, но…

— Все. Достаточно. Ты принимаешь какие-то препараты? Если да, сколько раз в день?

— Да, я принимаю разные лекарства. Все зависит от состояния. Обычно три раза в день. Когда у меня случались серьезные приступы, то и больше. Приступы бывают тоже разные. В последние три года меня не клали в больницу, я просто лежала дома.

— Можешь описать свои приступы?

— Плывут разноцветные круги перед глазами, ноги подкашиваются, руки слабеют…

— Достаточно. А мама у тебя работает?

— Да. Мамина работа — это я.

Я ухмыльнулась, так как мне надоел этот допрос и вечное затыкание рта. Мне «мило» улыбнулись в ответ и что-то записали. Попросили раздеться. Я поняла, что руки меня перестали слушаться. Члены МСЭ все время ожидали от меня какого-то вранья. Я разделась сама, без помощи. Видя, что у меня трясутся руки, мне задали еще один вопрос:

— Ты можешь намазать себе бутерброд с маслом?

— Вы не видите, что не могу?

— Не видим. Так можешь или нет?

— Ну в прошлый раз я чуть не отрезала себе палец за этим занятием. Кровь хлестала. Показать порез?

Они отказались, опять что-то записали и осмотрели меня. Последний пункт программы добил. Это было связано с ТСР (технические средства реабилитации). В эту программу у меня была вписана коляска с электроприводом. Она мне была нужна в случае внезапного приступа, чтобы я могла сесть и доехать куда-нибудь, для походов на дальние расстояния и так далее.

— Зачем ей коляска при таких руках? Она просто не сможет ей управлять, ведь она разгоняется до девяноста километров в час! Она же кого-нибудь задавит!

— По стенке буду ездить, в институте, к примеру.

— Это как?

— Обыкновенно!

На этом наш разговор был окончен. В голову мне плотно засела информация о такой фантастической коляске, которая разгоняется до 90 км/ч. Ирония заключается в том, что такой коляски нет. Оказалось, что самая быстрая коляска разгоняется всего лишь до 10 км/ч. Да я просто не могла сообразить сразу из-за стресса, что 90 км/ч — слишком большая скорость. А ведь эта коляска тоже стоит немалых денег (ее цена может достигать 800 тысяч). Им не хочется тратить средства, а прикрыли все это тем, что я не смогу ей управлять. Здорово! Пройдя процедуру переосвидетельствования, я четко поняла, что главное оружие МСЭ — это умение вводить в стресс.

Сопровождения мы так и не добились. Более того, мне вычеркнули из числа ТСР дорогостоящие и качественные аппараты для ног, а вместо них вписали самые дешевые, которые мне всегда стирали стопы. Теперь я четко понимаю, что члены МСЭ не пытаются улучшить тебе жизнь, они пытаются сэкономить государственный бюджет. Например, теперь, если мне дадут путевку на море, я буду вынуждена ехать одна. А ведь самолет и аэропорт — это огромное испытание. Вторая путевка на санаторно-курортное лечение стоит тоже немалых денег. Поэтому это им невыгодно. Но эта самостоятельная, несопровождаемая жизнь чревата для меня множеством травм. Не говоря уже о том, что мне совсем не хочется падать без сопровождения, а потом лечить последствия.

Однако ведь и экономия тут сомнительная. Она достигается за счет резкого ухудшения качества жизни большой группы населения. А это не может не лечь на бюджет другими расходами. Но так далеко никто считать не умеет. Поэтому больные в стране по-прежнему, как еще при Гоголе, выздоравливают, как мухи.