Надо писать песни!

В конце прошлого года Троицкий Дом ученых РАН отметил свое сорокалетие. Его возникновение очень много значило для будущего наукограда, и именно с ДУ до сих пор ассоциируют свою юность многие ученые города. Одним из самых частых гостей ДУ АН СССР был Булат Окуджава (1924-1997). 9 мая ему бы исполнилось 85…

1.

У Булата Шалвовича нет песен про ученых. Как, впрочем, и про другие профессии («Живописцы» и «Музыкант» — это всё-таки не про род занятий, а про дар Божий).

..я мог бы написать,
себя переборов, «Прогулки маляров»,
«Прогулки поваров»… Но по пути мне вышло
с фраерами.

Роман «Путешествие дилетантов» он в шутку называл «Прогулки фраеров». Помню, что на концерте в Троицком ДУ он несколько неожиданно определил это слово: «фраер — мнение невежи об интеллигентном человеке». И прочел стихи:

По прихоти судьбы —
Разносчицы даров — в прекрасный день
мне откровенья были. Я написал роман
«Прогулки фраеров», и фраера меня благодарили.

Они сидят в кружок,
как пред огнем святым, забытое людьми
и богом племя, каких-то горьких дум
их овевает дым, и приговор нашептывает
время.

<…>

Наверно, есть резон
в исписанных листах, в затверженных местах
и в горстке пепла… О, как сидят они с улыбкой
на устах, прислушиваясь к выкрикам
из пекла!

<…>

И я, как и другие в зале, «с улыбкой прислушиваясь» и забыв «горькие думы», был уверен, что это про меня и для меня. Так оно, наверное, и было. Правда, позже я узнал, что стихотворение посвящено его жене Ольге. (Кстати, она — племянница Л.А.Арцимовича: Окуджава с ней познакомился в апреле 1962 г. на «квартирнике» у Льва Андреевича. Этот концерт «окуджавоведы» называют «академическим»: среди гостей кроме хозяина были еще два академика — П.Л.Капица и А.И.Алиханян. Спустя два месяца Булат и Ольга стали жить вместе.)

Потом в комнате №4 («для вип-персон») члены Клуба литературы и истории «пытали» поэта вопросами. На мое: «Кого бы вы выделили из молодых авторов песен?» — он пожал плечами — мол, некого. Я: «А Вероника Долина?» — «Ну, Вероника!..» — протяжно произнес поэт.

Так мы и не поняли: то ли он о ней сразу не вспомнил, то ли отнес уже к состоявшимся бардам. Скорее, последнее. Этот разговор завершился раздачей автографов (см. фото; рядом с поэтом — К.И.Дмитриев, д.т.н., ТРИНИТИ). Я получил его на сборник «Арбат, мой Арбат».

2.

10 лет назад ТрВ (тогда еще не «общероссийский научный», а «троицкий городской») опубликовал материал к 75-летию Б.Ш.Окуджавы. В нем я посетовал, что троичане не сохранили дат выступлений в ДУ Булата Шалвовича.

Вскоре в редакцию газеты позвонила Л.Б.Леохновская (к моему приятному удивлению, она оказалась мамой главреда газеты — Б.Штерна) и зачитала записи из своего дневника. Там было зафиксировано, что «26 февраля 1985 г. и 18 марта 1987 г. в ДУ выступал Окуджава, причем во втором случае не пел, а читал стихи и рассказывал». Позже удалось установить даты еще двух вечеров барда в нашем ДУ — 19 апреля 1974 г. и 18 октября 1979 г.

Так что текущий год — трижды юбилейный. Кроме 85-летия барда в День Победы троичане могут отметить 30 и 35 лет со дня первых встреч с поэтом. И символично, что недавно А.Н.Козлов, ученый из ИЗМИРАНа, сделал достоянием общественности негативы из своего богатого фотоархива, который он пополняет чуть ли не полвека. На одной из пленок обнаружилась серия снимков Окуджавы, сидящего на сцене за столом с неким молодым человеком. В результате небольшого исследования удалось установить, что это не кто иной, как Е.Аглицкий.

3.

О Ефиме Аглицком мы рассказывали в связи с недавним юбилеем Михаила Жванецкого (см. ТрВ-наука за 16 марта 2009 г.). Как и в том случае, Булат Окуджава появился в Троицке не без участия Ефима — выпускника МФТИ 1970 г., капитана команды КВН Физтеха 60-70-х годов, капитана первой сборной США по КВН, ныне сотрудника Военно-морской исследовательской лаборатории (Naval Research Laboratory) в США.

В своем комментарии ТрВ, в беседе с Наталией Деминой, он рассказал следующее:

На фото, действительно, я с Окуджавой, 1979 год. Снят не концерт, а тот момент, когда Булат Шалвович не пел, а отвечал на вопросы. А я ему помогал, брал записки, сортировал, ведь часто бывает, что вопросы задают одинаковые.

Как я его привез в Троицк — я не помню, в том смысле не помню, как я его приглашал, приглашал ли его я или кто-то другой. Я только точно помню, что я его отвозил назад в Москву. Моя дочка была со мной и на коленях держала гитару Окуджавы, а я ей говорил: «Будешь потом рассказывать, что держала гитару классика».

Мне также вспоминается один смешной случай, связанный с именем Булата Шалвовича. Я надеюсь, что еще живет и здравствует поэт Андрей Дементьев. Он был знаменит тем, что писал тексты к эстрадным песням, которые исполнялись повсюду. При том, что эти песни были популярны и замечательны в своем жанре, с точки зрения влияния на русскую литературу и культуру вообще, они, на мой взгляд, ни в какое сравнение с песнями Окуджавы не шли и не могут идти. А это важно для понимания следующей истории.

У Дементьева сгорела дача, но он очень быстро ее отстроил. Как-то раз Окуджава с женой Ольгой в лифте своего дома встретились с женой Дементьева, и Оля ей посочувствовала, что у тех сгорела дача. На что жена Дементьева ответила, что всё в порядке, сгорела и сгорела, но всё уже давно отстроили. Тогда Ольга простодушно сказала: «Быстро у вас получилось… Это ж очень дорого!.. На какие деньги?» На что ей жена А.Д. сказала, что всё это на песни, которые пишет Андрей. Тогда Ольга, повернувшись к мужу, сказала: «Вот, видишь, Булатик, песни надо писать!»

Этот анекдот-история ходила тогда повсюду, и я не знал, было ли это на самом деле. И вот мне представилась возможность спросить: «Булат Шалвович, извините за назойливость, правда это или нет?» И он подтвердил, что всё так и было.

Константин Рязанов

История, перечь ей — не перечь,

сама себе хозяйка и опора.

Да здравствует, кто сможет уберечь

ее труды от суетного вздора!

Да, не на всех нисходит благодать,

не всем благоприятствует теченье.

Да здравствует, кто сможет разгадать

не жизни цель, а свет предназначенья.

1995

* * *

Ничего, что поздняя поверка.

Все, что заработал, то твое.

Жалко лишь, что родина померкла, что бы там ни пели про нее.

1996

* * *

Да, старость. Да, финал.

И что винить года? Как это всё сошлось,

устроилось, совпало! Мне повезло, что жизнь

померкла лишь тогда, когда мое перо усердствовать устало!

Оно как добрый знак —

на краешке стола лежит перед листом,

разглаженным и новым. Не время их свело, а жажда их свела,

не блажь и не каприз,

а восхищенье словом.

Отгородясь навек от праздничных сует,

лишь букву и мотив приемлют, словно братья…

Знать, есть особый смысл и вдохновенный свет

и в высшей их вражде, и в их рукопожатье.

1996

Один список людей, приезжавших к нам в Дом [ученых], может занять несколько страниц. Начнем с общих любимцев… На Высоцкого собирался весь город, стояли в проходах, яблоку негде было упасть. У сцены — люди с магнитофонами, серьезные, как при отправлении церковного культа. То же самое было на вечерах Окуджавы; правда, публика была менее пестрая. На Высоцком присутствовали в полном составе милиция и торговля, медицина и коммунальные услуги. А Окуджава, особенно в последние годы, больше любил поговорить о своей прозе, чем петь. Жванецкий выступал не только в Доме, но и по институтам. Он очень любил к нам ездить. Где те золотые времена? Нам пели Ким и Никитины, Юрский читал Пастернака, Даль — Пушкина, Казаков — Тютчева и запрещенного Бродского. У нас были Трифонов, Нагибин, Искандер, Тендряков, Залыгин, Бакланов, Амираджиби, Ахмадулина, Евтушенко, Шукшин с «Калиной красной», Тарковский с «Солярисом» и многие другие.

Н.М.Соротокина,
член Союза писателей,
автор сценария х/ф «Гардемарины, вперед!»