Оригинал материала
Куда ни кинь
Глядя из Москвы, выхода из чеченского кризиса до сих пор так и не видно
Достаточно внимательно следить за военными телерепортажами, чтобы понять - партизанская война ведется уже на большей части территории Чечни.
Независимые аналитики и эксперты с самого начала новой чеченской кампании сходились на том, что России предстоит долгая война с неясными перспективами и загнанных в горы боевиков в ближайшее время уничтожить не удастся. Однако еще летом казалось, что уж равнинную-то часть федералы худо-бедно контролируют и бандиты на нее носа не кажут. С тех пор "мирный" Гудермес, оплот новой чеченской государственности - даже ходили разговоры о переносе в этот город столицы Чеченской Республики, - превратился чуть не в один из основных центров сопротивления, а на полностью подконтрольной федеральным войскам дороге из Ханкалы в Грозный боевики осмеливаются нападать на российские транспорты, как это случилось на позапрошлой неделе.
"Ни о каком тотальном контроле над какой-либо территорией в Чечне сегодня речи нет, - сказал "Итогам" подполковник внутренних войск, командир одного из спецподразделений, принимающих участие в боевых действиях, - еще пару месяцев назад повсюду было как в Грозном: днем город наш, а в ночное время за границу блокпоста лучше не выползать. Теперь все не так - теперь хоть ночью, хоть днем можно в любой момент ожидать нападения. Причем если раньше они решались атаковать, как правило, только после подрыва головной машины, то сейчас - рванул фугас, не рванул - принимаются сначала шмалять из подствольников прямо по центру колонны, а потом давят огнем. И в контрнаступление мы уже не переходим - ждем подмогу. И так везде".
Активизация партизанских действий против федералов разворачивается на фоне настоящей террористической войны против лояльных Москве чеченцев. Чуть не каждый день приходят сообщения об убийствах согласившихся сотрудничать с российскими властями чиновников районных администраций, имамов, милиционеров. Такое положение вещей дало возможность российским военным говорить о том, что "боевики развязали войну против собственного народа" и теперь, дескать, главная задача - защитить мирных жителей от бандитов. Чем оборачивается для мирных жителей такая защита, прекрасно известно. Это стертый с лица земли Грозный, сожженные села, сгинувшие в фильтрационных лагерях родственники.
В первых числах нового года в Ингушетии, неподалеку от чеченской границы, прошел митинг чеченских беженцев. Такие стихийные выступления людей, бежавших от войны и произвола военных, случались и раньше. Едва ли их можно назвать актами протеста. Скорее, измученные варварским к себе отношением беженцы пытались таким способом привлечь внимание к постигшим их несчастьям, просили предоставить им теплое жилье и какую-нибудь пищу. За все полтора года второй чеченской войны ни в самой Чечне, ни среди беженцев не было выступлений с политическими требованиями. Несмотря на все ужасы первых месяцев этой войны, несмотря на установившийся на территории Чечни жесточайший оккупационный режим, значительная часть местного населения сохраняла веру в то, что, может быть, в конце концов новая власть окажется лучше масхадовской, при которой в республике царило беззаконие, не платили зарплату и не работали школы. Судя по всему, вера эта иссякла. На этот раз доведенных до отчаяния беженцев не остановил даже страх перед властями - на прошедшем митинге в толпе, в основном состоявшей из женщин и детей, появились транспаранты с надписями "Немедленный вывод российских войск", "Масхадов - наш президент". Две женщины держали в руках плакат, призывавший "Немедленно начать переговоры с Масхадовым".
Идею начать переговоры с сепаратистами уже на протяжении нескольких месяцев обсуждают и средства массовой информации, и политики, причастные к происходящему на Кавказе. Так, например, чуть не самым рьяным сторонником возобновления контактов как с самим Масхадовым, так и с его ближайшим окружением является президент Ингушетии Руслан Аушев. Именно он и стал инициатором декабрьской встречи в Магасе между депутатами Думы от СПС Борисом Немцовым, Сергеем Ковалевым и Павлом Крашенинниковым с несколькими ичкерийскими парламентариями. Что бы ни обсуждали участники этих переговоров (чеченцы большую часть времени знакомили своих московских коллег с реальным положением вещей в Чечне), ясно, что никаких практических результатов встреча в Магасе принести не могла. Ее участники не имели полномочий принимать какие-либо решения и подписывать какие-либо документы. Члены российской делегации признают, что для них прежде всего было важно наметить тенденцию к переходу от военных действий к переговорному процессу.
Между тем советник президента РФ Сергей Ястржембский, курирующий информационное обеспечение чеченской кампании, не устает повторять, что вести переговоры с бандитами можно только об одном - об их немедленной капитуляции. Разумеется, и российские военачальники выступают категорически против каких-либо контактов с главарями бандформирований (практически все наши военные Хасавюртовские соглашения 1996 года считают прямым предательством интересов России и памяти павших на первой чеченской войне). Категорически против переговоров и те, из кого сейчас российские политики и военные пытаются слепить хоть какое-то подобие "законной власти" на отвоеванных территориях. Это небольшая часть чеченской элиты, возглавляемая вновь замирившимися главой республиканской администрации Ахмадом Кадыровым и мэром Грозного Бисланом Гантамировым. Пророссийские чеченцы бледнеют при одном упоминании о самой возможности переговоров с сепаратистами. Возвращение масхадовцев грозит им потерей должностей и контроля над денежными потоками (которых пока, правда, нет). То есть всего дареного влияния.
Вне зависимости от чьих-либо желаний совершенно очевидно, что сегодня переговоры между руководством России и лидерами сепаратистов невозможны. Для этого нет никаких предпосылок - ни политической воли российской стороны, ни ясности в том, кто реально может представлять всех партизан, ни, собственно, предмета переговоров.
"Не знаю, о чем там могут договориться сейчас политики, - прокомментировал ингушский вояж российских депутатов все тот же подполковник, - скорее всего, ни о чем. Но вот эта позиция, что вы сдавайтесь, складывайте оружие, а потом мы будем с вами разговаривать, - тоже глупость несусветная. Ясно же, что сдаваться они не собираются. В прошлую войну как было: занимаем мы какую-нибудь территорию, и я тут же ищу контактов с местным полевым командиром. Договор у нас был простой - все мои солдаты целы, я не мучаю село лишними "зачистками" и в лес не суюсь. Это всегда срабатывало. Теперь такие контакты строго запрещены. Можно договариваться только со старейшинами. А от этих переговоров толку никакого".
Диалог на более низком уровне, вероятно, помог бы сохранить сотни жизней, но кардинально ситуацию не изменит.
Военными средствами сепаратистов не одолеть, переговоры невозможны, а предлагаемые варианты "третьего пути" тоже не выглядят перспективными. В частности, депутат от Чечни Асламбек Аслаханов полагает, что завершать антитеррористическую операцию должны только спецподразделения, а основную массу войск необходимо вывести. Между тем очевидно, что, как только это произойдет, власть в республике немедленно перейдет к боевикам.
Словом, пока не просматривается никакого выхода из сложившейся ситуации. Сколько месяцев, лет или десятилетий это "пока" продлится, тоже не ясно.