В Татарстане запевают песню протеста — «Во поле березонька стояла» В конце апреля в Казани состоялась необычная и трогательная акция: в одном из городских сквериков была посажена березка в память об авторе знаменитой русской песни, два...

В Татарстане запевают песню протеста — «Во поле березонька стояла»

В

конце апреля в Казани состоялась необычная и трогательная акция: в одном из городских сквериков была посажена березка в память об авторе знаменитой русской песни, два столетия считающейся народной. Действительно, мало кто знает, что «Во поле березонька стояла» написал татарин Николай (Нигмат) Ибрагимов, один из первых преподавателей русской словесности Казанского университета.

Собравшиеся на торжественную посадку березки казанцы водили вокруг нее хоровод и подпевали фольклорному ансамблю: «Ой, люли-люли, стояла…». В лунку с саженцем вылили пару ведер воды, а сама акция вылилась в торжество дружбы народов.

О Центре — с тяжестью

Сразу после всех этих лирических «люли-люли» я заехал в офис Всетатарского общественного центра (ВТОЦ), чтобы взять текст другой «песни» – своеобразной песни протеста, каковой выглядят резолюции недавно состоявшегося корылтая (съезда) этой общественной организации. Эти документы, даже если их цитировать дозированно, могут вызвать негодование у поборников единой и неделимой России и недоумение у тех, кто вне всякой политики водит хороводы вокруг березок. Чтобы были понятны накал и непримиримость резолюций, следует напомнить, в каких политических условиях проходил корылтай.

В октябре будет 450 лет взятия войсками Ивана Грозного Казани и кровопролитного разрушения Казанского ханства. Юбилей этого скорбного в истории татарского народа события совсем некстати усугубляется отнюдь не добровольным изъятием из Конституции Татарстана ряда признаков государственности и приведением объявившей суверенитет республики к общему российскому знаменателю.

С учетом этих обстоятельств не следует удивляться, что в документах корылтая говорится о «защите Отечества в условиях новой политической и экономической агрессии со стороны Москвы», а первый пункт одной из резолюций гласит: «450-летие оккупации Татарстана Москвой станет годом начала нового этапа борьбы за восстановление, сохранение государственности нашего народа и обеспечение его суверенных прав».

Бороться, считает ВТОЦ, есть за что: «Отбирая до 80% бюджетных средств, Центр предстает как кровожадный вампир, лишающий национальные республики и территории-доноры средств, необходимых для нормального функционирования и улучшения уровня жизни своего населения». Москва, подчеркивается в документах корылтая, отменила графу «национальность» в паспортах, не разрешает мусульманским женщинам фотографироваться на документ в головных уборах, запрещает татарам писать на латинице, огульно обвиняет приверженцев ислама в преступных деяниях…

Что же предлагает национальное движение в условиях «невозможности компромисса с российской колониальной политикой»? Цель ВТОЦа остается прежней – «приобретение татарским народом национальной свободы на основе суверенитета и восстановление государственности». Ну а метод достижения независимости – объединение национальных республик: «Корылтай ВТОЦа считает целесообразным создание татаро-башкирского государства в форме федерации или конфедерации».

Название для будущего государства давно придумано: Идел-Урал.

Идел – это татарское название Волги, как принято говорить, «великой русской реки», на берегах которой растут «русские березки», талантливо воспетые татарином Ибрагимовым.

Из ряда – в ООН

В отличие от «Березоньки» песню протеста татарских национальных организаций народной пока не назовешь. Народ не спешит подпевать резолюциям и на митинги является неаккуратно. Какая-то его часть заведомо пассивна и, несмотря на создание «Народного фронта по защите суверенитета», отсиживается в тылу. Другая часть осмысливает последнее десятилетие и начинает понимать, что плодами суверенитета умело воспользовались чиновничьи и родовые кланы. Спасение утопающей элиты – дело рук самих утопающих в роскоши, и не идти же на площадь ради их корыстных интересов.

Ну а многие просто ждут смены руководства республики и гадают, кто со временем въедет в роскошный президентский дворец, который, как радостно сообщает официальная пресса, отреставрирован «в стремительные сроки» (надо полагать, за стремительные деньги, которым как-то не нашлось другого применения).

Так или иначе, федеральному Центру придется иметь дело с регионом, где зреет нескрываемое недовольство его непоследовательностью (то возьмите суверенитет, то положите его на место). При этом протест уже облечен в организованные формы, а протестующие открыто апеллируют к международному сообществу. Так, недавно татарскими национальными организациями было направлено обращение к генеральному секретарю ООН «О деколонизации России и предоставлении независимости татарскому народу и Татарстану».

Вот уже 10 лет вся национальная политика Москвы по отношению к Татарстану сводится к тому, что президент России договаривается с Минтимером Шаймиевым, а тот у себя в республике все улаживает. Возвращающегося из Москвы Шаймиева обычно встречает у трапа стайка журналистов: «О чем договорились на этот раз?». О цене договоренностей никто не спрашивает. Шаймиев мудр, и этого достаточно.

Можно, конечно, и дальше путаться в недолговечных соглашениях, переводить правовые и экономические вопросы в политическую сферу и делать вид, что в Татарстане все хорошо и все довольны. Но все же лучше выстроить продуманную систему взаимоотношений Центра с регионами — с учетом национального самосознания их жителей, их вековых традиций и местных особенностей. Впрочем, об этом так давно говорится, что все это звучит банально, – примерно, как утверждение, что Идел впадает в Хазарское море.