Обретенный рай

В Екатеринбурге проходит Вторая уральская индустриальная биеннале современного искусства. Весь город на полтора месяца превратился в сплошную выставочную площадку

В Екатеринбурге проходит Вторая уральская индустриальная биеннале современного искусства. Весь город на полтора месяца превратился в сплошную выставочную площадку – особенно те места, где в обычное время искусству быть необязательно: заброшенная типография, пространство под трибуной Центрального стадиона, действующие заводские цеха, руинированные заводы и тому подобное. Среди художественного сумасшествия под названием «Индустрия смыслов» не потерялся танцевальный проект, который предложил Слава Самодуров – энергичный худрук балета Екатеринбургского театра оперы и балета.

Собственно говоря, он предложил никакой не танцевальный проект, а самый настоящий балет с лаконичным названием «H2O». Площадку выбрали необычную – старинный завод «Уралтрансмаш», который с 1941 года специализируется на производстве самоходных артиллерийских установок. Режимное предприятие классического типа – с охраной и строгой пропускной системой. Театр и завод сошлись на теме юбилеев – первому исполнилось 100 лет, второму – 195. Но это только официальный повод. На самом деле идея поставить балет на заводе исходила от Самодурова, который изо всех сил старается сделать Екатеринбург важной для балета территорией. В мае он выпустил собственный двухактный балет «AmoreBuffo» на музыку Доницетти, летом привез солистов своего театра для участия в проекте телеканала «Культура» «Большой балет», сочинив для них новый номер, а две недели назад провел в Екатеринбурге Dance-платформу – аналог канувшей в Лету Мастерской новой хореографии Большого театра. Об уровне интереса к этому проекту свидетельствовало количество поданных заявок. Их было 40, а право поставить свой номер на артистов театра получили 9 хореографов.

С «H2O» было все сложнее. Пусть когда-то в глухие советские времена артисты и выступали на фабриках и заводах, память об этом стерлась. Кто-то посчитал, что «Уралтрансмаш» не принимал у себя людей искусства около тридцати лет. Впрочем, речь и не идет о возобновлении советских традиций. Здесь совсем другое – балет рвется в ряды жанров современного искусства, ищет новую аудиторию. Выступление в заводском актовом зале никого бы и не устроило. На три дня завод поделился с артистами балета одним из своих цехов (вполне действующим). В просторном ангаре соорудили сцену и амфитеатр на 300 мест, установили световое оборудование и динамики. Ненавязчивой декорацией служил большой экран, повешенный где-то в конце ангара – на него проецировался то желтый, то синий диск со струящимися линиями. Между излучающим хилый свет задником и сценой залег темный бетонный коридор, по которому несмело бредут к рампе люди в привычной для современного танца спецодежде (мальчики в шортах, девочки еще и в топах).

Под звуки первых аккордов (ремиксы испанской народной песни, клубного техно и плаксивой скрипичной мелодии Фрица Крейслера, изготовленные екатеринбургским диджеем и композитором Виталием Жеребцовым) артисты выходят на сцену парами и тройками и затевают простенькие соревновательные танцы, в духе тех, что у Роббинса в «Танцах на вечеринке». Заканчивается все общим плясом сарабанды. Люди и не заметили, как приказной ритм заставил их превратиться из индивидуальностей в массу. А дальше хуже: наступает цивилизация, индустриализация, глобализация. Теплый желтый свет оборачивается неоновым сиянием. На второй раут артисты идут раскрашенными красно-сине-жетлым акрилом. Они, было, начинают привычные па, но стопы протестуют и не хотят складываться в пятые позиции, ограничиваются примитивными шестыми, а то и вовсе висят сапожком. Под действием химии язык классического балета превращается из родного в иностранный. Былые партнеры перестают понимать друга. Кроме того, булькающие звуки будят в людях агрессию. В ряды балетных втирается откуда ни возьмись взявшаяся колонна людей в штатском (это 50 работников завода, добровольно согласившихся принять участие в перформансе, за что Самодуров их искренне благодарил перед началом спектакля). Солидные дядечки и тетечки сосредоточенно выходят строем, делают утреннюю зарядку (квази-цитата из балета «Болт»), маршируют до изнеможения. Раскрашенные артисты с остервенением регулировщиков на дороге показывают рабочим порядок движений. Стадный инстинкт побеждает на всех направлениях.

Дело могло кончиться плохо, если бы в качестве deusexmachinaне выступила вода – натуральная H2O, льющаяся дождем с колосников. Огромные аппетитные лужи с чистой H2Oи романтично ноющая скрипка Крейслера манят потерянных людей назад на сцену. Краска потихонечку смывается, химия сдает свои позиции и человеки, виртуозно скользя по лужам, снова тянутся к человекам. Пара солистов (прекрасные Андрей Сорокин и Елена Воробьева) «уединяется» на авансцену для объяснения под дождем и незаметно сливается в сложносочиненном, но оттого не менее пронзительном адажио с аккуратными «пятыми» и мягкими пор де бра. Может это и не обретенный рай, но все таки надежда на возможный «happyend».

Спектакль был показан три раза – для работников завода, для приглашенных и для зрителей с билетами. Последних оказалось больше, чем вмещал импровизированный зрительный зал, но ангар большой, и в итоге пустили всех желающих на стоячие места.

Между тем труппе не придется отдыхать – в феврале их ждет еще одна балетная премьера. Это будет вечер «одноактовок» Бурнонвиля, Ван Манена и Самодурова. Дина Бьорн, одна из самых компетентных и востребованных постановщиков балетов Бурнонвиля в мире, уже приезжала в Екатеринбург репетировать «Консерваторию».

Екатерина БЕЛЯЕВА
Екатеринбург-Москва