Референдум в Чечне не решит ее проблем На антивоенную демонстрацию в Москве 1 февраля вышли всего несколько сотен человек. Буддисты в желтых одеждах, на которые падал мокрый снег, били в бубен, звучавший как-то особенно тоскливо и одиноко....

Референдум в Чечне не решит ее проблем

Н

а антивоенную демонстрацию в Москве 1 февраля вышли всего несколько сотен человек. Буддисты в желтых одеждах, на которые падал мокрый снег, били в бубен, звучавший как-то особенно тоскливо и одиноко. Государственные телевизионные каналы либо игнорировали митинг, либо старались подчеркнуть его маргинальность.

На фронтах внешнеполитического пропагандистского обеспечения чеченской войны власть также могла гордо заявить о своих победах. Повержен лорд Джадд. Помните счастливую и потому откровенно злорадную улыбку Д. Рогозина в первый день трагедии «Норд-Оста» — «Что теперь скажет лорд Джадд?». В Великобритании начат процесс экстрадиции А. Закаева (который не приведет, однако, к желаемому Москвой результату). Наконец слетал в Вашингтон С. Ястржембский и свою очередную пресс-конференцию провел именно там, а не в Москве.

Однако все эти успехи, внутренние и внешние, не отменяют главного — Москва снова и в который раз за последние несколько сотен лет проиграла свою чеченскую войну. Сначала она проиграла ее в умах и сердцах чеченцев, которых она бомбами, зачистками, мародерством, похищениями, пытками и убийствами пыталась убедить в том, что они — российские граждане. Между тем осенью 1999 года, может быть, впервые у нее был шанс выиграть такую войну. Чеченцы, уставшие от собственных бандитов, готовы были тогда принять федеральную власть как силу, способную навести какой-то порядок.

К осени 2002 года та трехлетняя война, которую Москва вела в Чечне, была проиграна уже в умах и в сердцах большинства российского общества. Впервые за три года количество людей, выступавших, согласно опросам, за прекращение войны, и переговоры с теми, с кем мы воюем, превысило половину и достигло 60%. Да, люди не ходят на антивоенные демонстрации, как и на любые другие, потому что они слишком разочарованы, пассивны и не верят в свою способность что-либо изменить. Но общество уже отторгло эту войну.

Особенно тревожны для власти изменения в элитах, которые вынуждены реагировать на новые настроения в обществе. За переговоры выступают уже не только правозащитники и единственный из статусных политиков Г. Явлинский, который последовательно придерживался этой позиции с самого начала. Уже та самая партия, которая вошла в Думу на волне «патриотического» угара и лидеры которой кричали, что «в Чечне возрождается Российская армия и каждый, кто думает иначе, предатель», сегодня выступает организатором и спонсором антивоенных конференций. В сентябре–октябре прошлого года такие консервативные и осторожные политики, как А. Вольский и Е. Примаков, принадлежащие к «мейнстриму» российской элиты, аргументированно выступили за изменение российской политики в Чечне.

Трагедия «Норд-Оста» была использована партией войны в Чечне и партией войны в Москве для того, чтобы сбить эти настроения. Но, несмотря на гигантские пропагандистские усилия, эффект оказался краткосрочным. Уже в начале года уровень поддержки идеи переговоров с воюющей стороной вернулся к октябрьскому и неизбежно будет возрастать.

Сейчас власть увлечена очередной игрушкой — самообманкой и до 23 марта ни о чем другом и слышать не желает. Чем скорее пройдет этот референдум, тем лучше. Он закончится так же триумфально, как избрание Д. Завгаева главой Чечни в декабре 1995 года. Но на следующий же день после референдума эффект этой придуманной пустышки пройдет, и власть окажется в Чечне наедине все с теми же проблемами и с растущим отчуждением общества.