Английский разведчик — о войне на Ближнем Востоке Фредди Боннарт — специалист в военно-политических делах и постоянный автор «Интернешнл геральд трибюн». В 1934 году незадолго до гитлеровского аншлюса он вместе с отцом-журналистом...

Английский разведчик — о войне на Ближнем Востоке

Ф

редди Боннарт — специалист в военно-политических делах и постоянный автор «Интернешнл геральд трибюн». В 1934 году незадолго до гитлеровского аншлюса он вместе с отцом-журналистом эмигрировал из родной Австрии. Стал подданным Великобритании, а когда началась война, пошел добровольцем в британскую армию. Его взяли в военную разведку, но как носителя немецкого языка определили не туда, куда он хотел, а в группу пропагандистов. Это подразделение выдвигалось на передовую с задачей уговаривать немецких солдат сдаваться в плен. Оказался в Нормандии уже в день «Д плюс 2». Выучив азы русского на интенсивных полугодовых курсах в Оксфорде, служил офицером в миссии связи при советской военной администрации в Потсдаме. Уйдя в отставку, основал журнал «НАТО – 16 наций» и много лет был его главным редактором. Худой, подтянутый, четкий, но в меру небрежный, он напоминает военных персонажей из «золотого века» Британской империи.

— Фредди, то, что сейчас происходит на Ближнем Востоке, не похоже на старые представления о войне?

— Да, это не совсем то, что мы раньше называли войной. Но события в Палестине отличаются и от американской операции в Афганистане. Израильские войска воюют на местности. Американцы же, используя «Северный альянс», поддерживали его с воздуха. До широкого применения американских войск в афганских горах дело не дошло. Цель израильтян — выявить тех, кто убивает, и совершенно адресно уничтожить их — с воздуха или как-то иначе. То есть речь идет об уничтожении конкретных людей. Это война без фронта. Чем она отличается от других? Если они идут в Хеврон или Наблус в поисках противника, а он оказывает сопротивление, то по форме не отличается ничем. Средства примерно те же.

— Ты хочешь сказать, что по форме это то же самое, что вы делали в Нормандии?

— Отличий немало. В «старых» войнах не приходилось обращать много внимания на гражданское население. Увы, это так. Армия могла обстрелять целую деревню или город, если там находился вооруженный противник. Этого израильтяне все же не делают. Они стреляют по конкретным целям. Например, по опорным пунктам палестинской полиции. Бывает, что убивают кого-то случайно. Но они не обрушивают огонь на целый город.

— Как ты оцениваешь профессиональный уровень израильских военных? Мало у кого в мире такой богатый опыт боев в современной войне.

— Я считаю их уровень очень высоким. Не занимался конкретно израильской армией, но убежден, что она очень хорошо владеет тактикой действий в подобной войне. Она хорошо оснащена, умеет работать внутри зданий, кварталов, буквально проникать сквозь стены. Солдаты постоянно совершенствуют мастерство, отлично сочетают действия разных родов войск. На земле – пехота и бронетанковые подразделения, с воздуха – поддержка вертолетов, а при необходимости и боевых самолетов. Израильские военные располагают подвижной разведывательной техникой, воздушной разведкой, получают сведения из других источников, в том числе через сеть осведомителей, и умеют обрабатывать самую разнообразную развединформацию. Они контролируют доступ к территории Израиля. Их корабли перехватывают контрабанду оружия и боеприпасов морем, хоть и не всю, но основные потоки. В этом их компетенция неоспорима.

— Твое мнение как военного: нынешняя операция Шарона, в принципе, может достигнуть результата?

— Нет. Они могут арестовать известных палестинских лидеров, которые несут ответственность за взрывников-самоубийц, и других террористов, которые планируют теракты. Чего, собственно, израильтяне и добиваются сейчас. Но это не решит проблемы. Может быть, на какое-то время пойдет на спад интенсивность терроризма. Но террористы-самоубийцы будут готовы идти на акты отчаяния с тем же рвением, что и прежде. Появление новых лидеров не заставит долго ждать. Все вернется на круги своя. Когда сопротивление исходит от населения, его трудно сломить регулярной армией.

— А если Израилю все же удастся захватить все арсеналы оружия и взрывчатки у палестинцев?

— Это невозможно. Что-то они захватят. Но даже не все, о чем знают. А сколько еще останется неизвестных им запасов? Там, в Палестине, арсеналы рассредоточены и в маленьких домах. Работают многочисленные кустарные мастерские, которые занимаются производством взрывчатки и оружия. Израильтяне могут прекратить поставки из Ирана – это главный внешний источник. Но появятся другие. Например, через Иорданию. Границу невозможно задраить, как корабельный люк.

— И это замкнутый круг, война навеки? Террористы-самоубийцы будут воспроизводиться бесконечно, пока есть палестинские беженцы и пока нет палестинского государства и даже пока существует Израиль?

— Теракты можно прекратить, если израильтяне и палестинцы достигнут соглашения. Если палестинская политическая элита почувствует, что получила достаточно и на большее рассчитывать нереально. Даже если они, решив, что получили сегодня максимум возможного, сохранят надежду получить остальное когда-то в будущем. У каждого лидера есть прижизненные интересы. Палестинское руководство обратится к народу и скажет: мы победили. Пускай получили не сто процентов того, чего желали. Но это все равно победа. Она достигнута благодаря вашему геройству. Тогда теракты прекратятся. Может быть, не совсем. Кто-то останется вне контроля. Но это уже не будет войной.

— О перспективах конфликта. У британцев большой опыт общения с арабами и евреями в Палестине. Каким может быть решение?

— Развязка рано или поздно будет примерно на тех же условиях, до которых в свое время договорились Ясир Арафат и Эхуд Барак. Израиль вынужден будет эвакуировать почти все еврейские поселения с палестинских земель и отказаться от строительства новых. Число поселений должно быть сведено к минимуму. Палестинцы согласятся оставить некоторые поселения евреям в обмен на другие земли. А Израиль благословит палестинское государство на Западном берегу и в секторе Газа. Арабам придется признать право Израиля на существование. Что касается возвращения беженцев, то Израиль, конечно, не согласится на невозможное. Он не может принять три миллиона палестинских репатриантов при собственном населении в шесть миллионов. Но взамен ему придется внести финансовый вклад в решение судьбы тех палестинцев, которые уже никогда не вернутся на родину.

— Целью наступления Шарона на арабских территориях заявлена изоляция лидеров интифады. Он хочет вытолкнуть Арафата в изгнание, что тому, собственно, не впервой. Если это будет достигнуто, прекратится ли интифада?

— Я не думаю, что ее можно остановить военными средствами. Израильские военные действуют в людском море. Там живут люди. Армия не может всех выселить и проводить операцию в чистом виде. Израильтяне не могут разрушить лагеря беженцев. Они время от времени совершают рейды на эти лагеря, но не ликвидируют их. Они не могут уничтожить женщин и детей.

— А в принципе, в современном мире конфликт такого рода может быть разрешен?

— Вопрос, на мой взгляд, должен звучать так: как скоро он может быть разрешен – немедленно, в ближайшей, среднесрочной или дальней перспективе. В ближайшей – нет. В средней его можно остановить, но не решить окончательно. А в долгосрочной... Как говорил известный экономист Кейнс, через сто лет никого из нас уже не будет. В далеком будущем возникнут новые конфликты, которые заставят забыть об этом.

— Не складывать же руки сегодня в надежде на мудрость потомков.

— В статье, которую я готовлю для публикации, я выстраиваю возможную схему урегулирования. Речь идет о международных силах, которые вошли бы в зону конфликта. НАТО туда не пойдет. Я об этом уже точно знаю из своих очень достоверных натовских источников. Но может сложиться нечто, что бы я назвал «добровольной коалицией». Эти войска могли бы войти в зону конфликта после обоюдного согласия Израиля и палестинцев. Это были бы смешанные силы основных натовских стран (но не НАТО как организации) плюс Россия.

— Но между кем будут расположены эти разделяющие силы? Одна сторона – это израильская армия. А вторая?

— Фронта в данном случае нет. Международные силы будут патрулировать местность, населенные пункты на Западном берегу Иордана, в Газе, в лагерях беженцев. Как это делается в Боснии. Посредники будут расположены вокруг штабов обеих сторон и следить за ними, предупреждать подозрительные скопления людей, возможные теракты. Они не будут иметь тяжелого вооружения и, как правило, не призваны применять силу. Они должны просто показать, что есть еще кто-то, кроме израильской армии и полиции, кто старается поддерживать порядок.

— Но в Боснии было сравнительно немного неорганизованных групп, которые не подчинялись политическим лидерам. А если миротворцы станут жертвами террористов-самоубийц?

— Да, риск миротворцев в Палестине будет больше, чем в Боснии. При развертывании этих международных сил скорее всего придется запланировать более существенные потери, чем на Балканах. Но их эффективность будет состоять в мощной символике: международное сообщество против террористов, но также и против подавления воли палестинцев.

— А есть ли у Арафата достаточно возможностей удержать палестинских боевиков от нападений на международных миротворцев? Пойдут гробы под национальными флагами, и западным правительствам не удержаться...

— У него есть возможности оказать давление на организованные группы террористов, с которыми он в контакте. «Хамас» — это организация, и ее можно поставить под контроль. Арафат способен повлиять и на арабские страны, которые его поддерживают, и это опосредованно отразится и на поведении более независимых от него групп палестинского сопротивления. Он не может остановить юных фанатиков, убежденных в том, что Израиль должен быть уничтожен. Но их никто не в состоянии остановить.

— Это не значит, что любые усилия заведомо бесполезны. Горстка фанатиков — это уже не интифада.

— Я не знаю, насколько практически осуществима эта идея, но уверен, что она достойна рассмотрения среди прочих.