Письма из будущего На федеральном блокпосту «Кавказ» в автобус зашел омоновец и голосом рыночного зазывалы объявил: «Дамы и господа, у которых проблемы с паспортами — нет штампа о российском гражданстве, отсутствует вторая фотография в...

Письма из будущего

Н

а федеральном блокпосту «Кавказ» в автобус зашел омоновец и голосом рыночного зазывалы объявил: «Дамы и господа, у которых проблемы с паспортами — нет штампа о российском гражданстве, отсутствует вторая фотография в паспорте, нет временной регистрации по месту пребывания, вкладывают в документы по 10 рублей; дамы и господа, у которых паспортов нет вовсе, передают по 50 рублей; мужчины, которые не хотят выходить из автобуса для персонального досмотра, вкладывают в паспорта по 10 рублей; те из мужчин, которые предпочитают личный досмотр, милости просим к нашему компьютеру».

Пришлось мне раскошелиться: забыла дома «основной документ». Автобус уже тронулся, когда тот же бородатый омоновец окликнул водителя и попросил купить для него комплект женского нижнего белья «Анжелика» («жена заказала; у вас, говорят, дешевле») и детский трехколесный велосипед — «желательно синего цвета». Для сынишки, пояснил милиционер и протянул водителю деньги — 1500 рублей мелкими купюрами. Должно быть, и мои полсотни лежали в этой же пачке.

Я подумала, что эта война никогда не закончится. В любом случае она не закончится до тех пор, пока женщины где-то в далеких российских городах и деревнях будут заказывать своим мужьям, командированным в Чечню, комплекты нижнего белья, а дети — велосипеды.

* * *

…Вечером, как обычно, приехал водовоз, и все женщины дома собрались во дворе, чтобы купить воду. Шумное и веселое представление «Горянки по воду спустились» было в самом разгаре. Из-за угла дома показалась возвращающаяся с работы соседка, женщина лет 40. Она еще успела крикнуть, чтобы машина с водой не уезжала — она быстренько поднимется в квартиру за ведрами. Неожиданно с бешеными пробуксовками рядом с ней появился военный «уазик», из него выскочили трое вооруженных людей в масках и дали очередь по женщине.

Посмотрели в нашу сторону, еще раз выстрелили, теперь уже в воздух, заскочили в машину и уехали. Все это — какие-то секунды, и, когда мы подбежали к соседке, она была мертва. Огромная кровавая лужа растеклась по пыльной земле. Женщину занесли в дом, заплакали двое ее детей и родня. А наша дворовая собака, хромоногая и вечно беременная Дина, проковыляла к луже и стала тихонько лакать эту застывающую кровавую массу. Наутро соседку увезли хоронить в село, а Дина разродилась тремя щенками.

* * *

А ночью началась ожесточенная перестрелка. Город взорвался автоматными очередями, где-то совсем рядом несколько раз выстрелили из гранатомета. Пули летали прямо перед окнами, время от времени задевая карнизы балконов. В какой-то момент я вдруг представила, что одна задумает влететь ко мне, — и немедленно скатилась под стол.

Минут пятнадцать я просидела, изучая корешки книг, подпиравших угол стола вместо четвертой, пропавшей куда-то еще в начале войны ножки. Под столом оказались Адам Мицкевич, У. Фолкнер, Геббельс (тот самый), Александр Блок и даже Блаватская. Смешно я, наверное, выгляжу под этим укрытием...

Через час стихло. И еще через несколько минут неожиданную тишину застывшего города нарушила громкая музыка. Из невидимых, но очень мощных динамиков в исполнении популярного чеченского барда звучала песня, посвященная полевым командирам, погибшим во вторую чеченскую войну.

Над Грозным неслось:

«Инша алла, сады нас ждут!

Нас ждет великая награда…»

Должно быть, в том недавнем бою победили все-таки боевики. Потому что, когда побеждают федералы, из невидимых, но очень мощных динамиков несется: «Комбат, батяня, батяня, комбат…».