РОГА И КОРЫТО

ТЕАТРАЛЬНЫЙ БИНОКЛЬ

«Меня расстреливают в упор каждое утро. Стоит мне открыть газету на странице театральных объявлений и посмотреть рекламу фильмов, идущих на экране, как я вижу десятки револьверов, карабинов, пулеметов, наставленных на меня, бедного...

«Меня расстреливают в упор каждое утро. Стоит мне открыть газету на странице театральных объявлений и посмотреть рекламу фильмов, идущих на экране, как я вижу десятки револьверов, карабинов, пулеметов, наставленных на меня, бедного читателя». Жители лучезарного городка из пьесы Эжена Ионеско «Носорог», которому принадлежат строчки этого эссе, однажды утром начали превращаться в носорогов в том числе и потому, что хотели бы стать предметом любой другой охоты, только не охоты на человека.

Романтический режиссер Иван Поповски поставил «Носорога», спектакль повышенной социальной тревожности. Потому что «Носорог» — из тех пьес-термометров, сам факт постановки которых говорит о том, что в месте обитания режиссера градус тоталитаризма повысился (а македонец Поповски выбрал для жизни Россию). Если поставили «Носорога» (в театре «У Никитских ворот», кстати, тоже), это значит, что направление мысли в обществе задают три-четыре человека. И это стало очевидно как минимум режиссеру, тысячи же прочих мыслителей, полагающих, что мыслят самостоятельно, на самом деле бьются в сетях этой троицы. Что политические симпатии молодых людей и толп снова в центре повышенного внимания.

Постановка «Носорога» — доступное театру предостережение: люди, переставшие мыслить самостоятельно, превращаются в тупых чудовищ.

На сцене — дышащий покоем и солнцем южный французский городок. Самое страшное событие — в музыкальном автомате кафешки нет нужной джазовой мелодии, в крайнем случае — кто-нибудь напился. А напился лирический герой Беранже (Кирилл Пирогов). И вот на улицах города появился носорог. Откуда? Сбежал из зоопарка? Он африканский или азиатский?

Версий немного. Увы, это мьсе Беф. Его ждали на работе уже несколько дней, а он ревел за углом, протыкая рогом занавески. Он устал держать себя в рамках, устал быть общественным. Он хочет пожить для себя. Мадам Беф, невероятно утолщенная Галина Тюнина (у нее здесь три роли, и все — жен будущих носорогов), скоро устремляется к мужу, к природе, вместе исполнять песни ревом и жить без раздумий. Скоро за ними, ничего не понимая, не в силах сдержать неумолимый внутренний позыв — «В болото!!!» — устремляются прочие жители городка.

Никогда не думала, что будет так страшно смотреть за превращением в зверей Галины Тюниной, Андрея Казакова, Олега Ниряна, Карэна Бадалова, Олега Любимова. Это воспринимается как личное оскорбление и персональная опасность, потому что, отождествляя, думаешь: если лучшие люди не выдерживают соблазна и стремятся в болото, то где же в себе взять силы?

Чувствую благодарность к режиссеру за то, что, говоря о страхе перед запретом на собственную мысль, он обратился не к новейшей драматургии, черпающей свои идеи и порой тексты из вчерашних газет, а к пьесе 45-летней давности, по старинке использующей метафору. Чувствую недоумение и досаду от того, что Носорог, только однажды появляющийся на сцене, — страшный, но обаятельный и убедительный, как всякое зло. В отличие от худого и хриплого Беранже с его «Я не капитулирую!» под мокрым грустным зонтиком, в плотном кольце отдаленного пока, но нарастающего и торжествующего носорожьего рева.

Тревожит мысль о том, что человек не только общественное животное, сидящее в клетке времени, что он во все времена остается одним и тем же. Что человек «вообще» подлиннее человека, ограниченного и искалеченного своей эпохой. О том и шепчет Беранже в запертой наглухо комнате, где на кровати — еще прекрасная, женственная Дэзи (актриса «Сатирикона» Наталья Вдовина), только прислушивающаяся к брутальному носорожьему крику.

«Я всегда остерегался коллективных истин. Как только идея утверждается в умах большинства, она переходит в свою крайность. Возникают какая-то избыточность, раздувание, которые и делают идею ложной… Меня за эту пьесу ругали. Потому, что не предложил выхода. А я просто описывал — феноменологически — процесс коллективного перерождения», — писал Ионеско.

А выход — внутрь. Не в город. И спектакль об этом.