Блеск нищеты

В Суздале прошел 14-й открытый российский фестиваль анимационного кино

Потеряв Александра Татарского, Суздальский фестиваль не нашел президенту замены. Поэтому теперь лауреат Гран-при автоматом становится президентом следующего фестиваля. На сей раз это Елена Чернова с «Солдатской песней» по сказке Саши...

Потеряв Александра Татарского, Суздальский фестиваль не нашел президенту замены. Поэтому теперь лауреат Гран-при автоматом становится президентом следующего фестиваля. На сей раз это Елена Чернова с «Солдатской песней» по сказке Саши Черного (цикл «Гора самоцветов»): как солдатский ангел-хранитель научил уму-разуму подопечного паршивца.

А вот кто и что покажет через год… Поступило предложение провести, на крайняк, ретрофестиваль. «На ретроденьги», — добавил Юрий Норштейн.

Каждый год в Суздале (а до этого в Тарусе) все участники и гости фестиваля, люди в анимации не чужие, проводят профессиональный рейтинг. Определяются 10 лучших картин, первым трем вручают «таблички», изготовленные золотыми ручками художницы Алины Татарской. Не бронзовые, конечно, «маруси» с гусями от жюри, но ничем не хуже. А то и лучше. Потому что одно дело — пятеро, пусть безмерно уважаемых мастеров, другое — все триста или сколько там товарищей по борьбе. Главное, почти всегда эти три первых места совпадают с призами жюри. Потому что люди-то, говорю, свои и фишку рубят.

Кстати, о своих. Отсутствие так называемых медийных лиц, в просторечии — звезд, очищает фестивали анимационного кино (далее — ФАК) от полчищ поклонников — «сыров» и «сырих». Например, на «Киношок» в Анапу из года в год приезжает одна тетка специально за тем, чтобы «фоткаться» с артистами. И по «Кинотавру» слоняются толпы ротозеев-поклонников, не говоря уж о главных форумах мира.

В Суздаль на ФАК, как на футбольные матчи, валят эшелоны страстных болельщиков. Они, по шесть—восемь человек в комнате, снимают избы вокруг турцентра на реке Каменке, где проходит фестиваль, спят на надувных матрасах или сидят ночами в холле, чтобы с утра набиться в зал и смотреть мультфильмы.

Я что хочу сказать? Что на ФАКах не бывает случайных людей. И в первую очередь этим они прекрасны. Собственно, тем же отличается и сама анимация. Нищета самого волшебного и трудоемкого вида киноискусства, особенно в лихую годину кризиса (о чем подробно писала в «Новой» № 25 Лариса Малюкова), — эта же проклятая нищета отбраковывает из профессии все виды инсектов. Нельзя на анимации паразитировать. Просто невозможно. Некуда подсосаться.

Другой вопрос, что таланта порой не хватает, и получается вместо кино слово в рифму. Но мы, товарищи, будем исходить на этот раз исключительно из любви и говорить станем только о мультипликации хорошей и отличной. Таков мой авторский произвол, тем более что ФАК «Суздаль-2009» (ФАКС-9) основания для этого дает, несмотря на лавину мусора в конкурсе (общим числом 112), по причине другого странного произвола — отборщиков. Эти самаритяне (вероятно, в виду грядущего медного таза) решили брать практически все представленное на селекцию. Ну за исключением совсем уж беспомощного лепета: за ноутбуками, как известно, сидит ведь полстраны и корябает там всякую ахинею.

Но бдительности зал не теряет, и, как «сыры» встречают овациями — ну, к примеру сказать, Михаила Пореченкова, — так наши кричат, свистят и аплодируют при явлении на экране логотипа студии «Пилот»…

Кстати, об артистах. Их в анимационном кино нет (кроме озвучки, конечно, хотя многие озвучивают сами, своими детьми и собаками или обходятся музыкой и шумами). Вместо артистов у нас художники-аниматоры, которые «двигают» героя. Анимационный режиссер работает с аниматором точно так же, как режиссер-игровик с актером. Когда режиссер является аниматором на собственном фильме, он не только экономит на зарплате. Он, если это настоящий artist, создает истинно авторское кино. То, что на малопонятном языке критики называется «артхаус».

Все три лидера рейтинга, то есть бесспорные лидеры фестиваля, — блестящие художники, создатели в полном смысле артхауса…

Третий в рейтинге — Алексей Демин, режиссер, художник-постановщик и аниматор, экранизировал «Хамелеона» Чехова. Фильм называется «Очумелов», и сделано это так. То есть, строго говоря, я, конечно, не знаю, как это сделано, на то и искусство. Правильнее сказать, как это выглядит. Каждый персонаж нарисован на отдельном помятом клочке бумажки. Выходя из кадра, люди и собака исчезают со своего листка, появляются на другом. На этих бумажках играют лица, сапоги, палец укушенного мужика, усы унтера Очумелова… Играют лужа, город, ветер, и на ветру этом сквозном летают по экрану как бы листки черновика. Демин — очень трепетный художник, всегда нежный со своими героями и с фактурой. Чеховские упыри у него не просто смешно нарисованы. Их хитрость, нелепость и беспросветный идиотизм существования — человеческие. Они, нарисованные на бумажных клочках, — материальны. Ловчайшим, конечно, образом Леша придумал подложить под изображение фонограмму Игоря Ильинского какого-то лохматого года. И все это вместе из разряда литературного театра перешло в разряд живого уездного быта, жалкого, дурацкого и вечного, как миргородская лужа, из которой выехал Чехов, прежде чем выйти из «Шинели»…

Жюри вручило Демину «марусю» за лучшую режиссуру. Критики «За бережное отношение к бумаге в эпоху кризиса» — приз гильдии, слона (большого). Демин сказал, что это любимое животное его сына Феди. Сыновей аниматоров часто зовут Федями, видимо, это как-то связано с Хитруком. Можно добавить, что в прошлом Демин — инженер-автодорожник, а также сотрудник Института русского языка имени Пушкина. Видимо, поэтому он так хорошо знает состояние русских дорог и литературы.

Кстати, о литературе. Проект студии «Анимос» так и называется «Русская классика — детям». Рассказ Бориса Житкова «Пудя» — про то, как маленький мальчик случайно оторвал хвостик от собольей шубы родительского гостя, «ужасного великана», и силой детской мечты превратил этот хвостик в собачку Пудю (мотив великой «Варежки»), с которой и ушел из дому от страха перед великанским гневом, — чудный материал для анимации с ее возможностями одушевления и игры масштабов. Что и доказала в лучшем виде Соня Кравцова, вторая в рейтинге и лауреат приза жюри за лучший фильм для детей. (Женщина, порой уступая мужчине по части стратегии, берет свое тактикой. Тонкостью чувства. Интуицией. Гибкостью. Женский природный артистизм позволяет ей при случае даже стать мужчиной, не поймите превратно.)

Кстати, о масштабе. Фильм под таким названием («В масштабе») ни приза, ни диплома жюри не удостоился и в тройку рейтинга не вошел (где-то в середине десятки), но зато получил дебютного слоненка критиков «За минималистский показ созидательной силы разрушения».

Кроме композитора (И.-С.Бах) и продюсера (А.Белоусов) в титрах одна Татьяна Мошкова: режиссер, звукорежиссер, сценарий, анимация. Плюс ее сестра-близнец Марина, художник-постановщик. Питерские девочки 22 лет. 2D компьютер, стилистика технического чертежа — просто, как табурет. Птичка вьет гнездо для птенца и в процессе этой ударной стройки и последующей кормежки рвет воздушный шар, пускает под откос поезд, разрушает дамбу — и, наконец, на огромном кургане из техники, людей, домов, целого мира… кротко баюкает малыша. И все это в сопровождении Ave Maria. Не «Герника», конечно, но какие неслабые идеи для 22 лет! Вручая приз, президент Гильдии киноведов и кинокритиков Виктор Матизен то ли перепутал, то ли в своих математических мозгах переставил знаки, и получилась «разрушительная сила созидания». Практически Платонов. (Кстати о Платонове, имело бы смысл поговорить о 5-минутном дебюте Михаила Максимова «Чевенгур», да места мало. Я к тому, что не только рисуют, это мы вообще выносим за скобки, но и думают. И, подобно чевенгурскому пешеходу Лую, «еще в юности своими силами» могут додуматься, «отчего летит камень: потому что он от радости движения делается легче воздуха»…)

Кстати, о дебютах. Больше половины всей конкурсной программы — студенческие и первые профессиональные работы. Среди них на удивление много качественных фильмов. Научились люди рисовать — закачаешься. Беда в том, что часто сказать нечего. И мастерами «укушены» до полной потери личного восприятия. Из фильма в фильм кочуют клоны Ивана Максимова, Михаила Алдашина, Татарского и, конечно, Норштейна. С одной стороны, понятно. Трудно не попасть под чары «Ежика в тумане» или «Рождества». А с другой стороны — зачем браться-то за тему, заведомо мастером закрытую? О чем думала, к примеру, Татьяна Мусалямова из Екатеринбурга, когда бралась за «Муравейку» после гениально созданного Эдуардом Назаровым микромира в «Путешествии Муравья», о котором диссертации написаны? Замечу, кстати, что Назаров работал художником на всех знаменитых картинах Хитрука и устоял перед грандиозным творческим обаянием учителя.

Кстати, про мощь обаяния. Первый в рейтинге. Он же — лауреат приза жюри за лучший сериал. Он же лауреат приза жюри за лучшее звуковое решение. Он же лауреат приза имени Александра Татарского. Он же обладатель охапки общественных призов. А до того — кучи международных.

Когда телебарышня спросила Алексея Алексеева, о чем его фильм, Алдашин, стоявший рядом в обнимку с призами друга, чуть не помер со смеху и запорол съемку.

Дело в том, что сериал Алексеева Log jam (переведем это как «Джем с бревном», где джем — джазовый термин, означающий «истинное наслаждение») объяснить и описать невозможно, потому что он — вот именно что чистое наслаждение. Лично я смотрела фильмы о сейшне медведя, зайца и волка раз пять на «Кроке», потом три раза в Суздале и еще дома на диске и всякий раз хохотала до икоты. Чтобы объяснить принцип минутных абсурдистских историй о лесных джазменах, потребуется длиннющее культурологическое исследование о феномене юмора. Вроде разбора прозы Хармса.

Вот, кстати, триумф авторского кино: режиссер, сценарист, художник-постановщик, оператор, композитор, звукорежиссер, аниматор и роли озвучивал! Жалко, что живет теперь многостаночник Алексеев в Венгрии…

А ведь заканчивал угрюмое и отчасти секретное МВТУ имени Баумана. Может, потому так хорошо и соображает.

Короче, вы поняли, что имела в виду чиновница, высоко несущая знамя великого города Петушки, когда, вручая Алексееву огромного деревянного петуха, сказала: «У вас тут атмосфера совсем не такая, как у нас на заседаниях районной администрации».Двадцать лет дыша этой атмосферой, я понимаю, как художники оставляют любимых, чтобы жить там, где можно работать. Где аниматорский ангел-хранитель заставляет циничного «деда» вернуть салаге его медные гроши. Где доступно счастье анимирования. То есть одушевления. То есть — влагания души в клочок бумаги…

Хотя и семейные ценности не на последнем месте. В суздальской программе показали аж целых два фильма о модных нынче святых Петре и Февронии, покровителях семейных уз. Аминь.