Мученик Михаил Ерегодский

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Мученик Михаил Ерегодский

Михаил Ерегодский — сын псаломщика села Важгорт Яренского уезда Вологодской губ. (ныне Удорский район республики Коми). В 1894 году 16-летний Михаил Ерегодский окончил Усть-Сысольское духовное училище.

Жил на родине у отца, откуда в 1899 году по жребию был взят на военную службу, состоял рядовым 223 Коротомского резервного батальона. В 1902 году был уволен в запас.

28 февраля 1902 года епископом Великоустюжским Гавриилом был допущен к исправлению должности псаломщика вместо своего отца, который был в то время болен. В 1903 году утвержден в должности псаломщика и получил благословение владыки Гавриила на ношение стихаря. Женился, в семье родилось шестеро детей. Жалованья от церкви не хватало, вся семья работала в собственном поле. Хозяйство было крепкое, имелись лошадь, корова. А жили в большом двухэтажном доме, основное место в котором занимала библиотека отца. Михаил Ерегодский учил своих и чужих детей церковному пению. В селе очень уважали его, обращались к нему с любой просьбой: написать заявление, прошение, он никому не отказывал.

В 1914 году был призван на действительную военную службу, находился в обозном батальоне писарем. После 1917 года демобилизовался и вернулся в родное село. Состоял в партии эсеров. В годы гражданской войны поддерживал белое движение.

Многодетную семью обложили непомерными налогами, выплатить которые они были не в силах, и постепенно у них отобрали лошадь, корову. Михаила Ерегодского дважды арестовывали (в 1931 и 1935 годах) отправляли в Кослан на принудительные работы, каждый раз сроком на один год. А тем временем семью лишили жилья, оставив ей только две небольшие комнатки. Забрали и пашню Ерегодских, чтобы построить там больницу. Взамен же предоставили клочок неплодородной земли.

По данным ПСТГУ, Михаил Ерегодского был рукоположен во священника, но информация требует уточнения: прославлен он был как псаломщик-мученик.

Детей Ерегодских не перевели в третий класс, пришлось им идти на лесозаготовки, кроме старшего брата Вячеслава, которого взяли работать в контору, но поставили условие, чтобы он отказался от отца; тогда юноша ушел из дома. Два других брата, Владимир и Петр, продолжали работать в лесу. Но вскоре старшие дети Михаила Ерегодского и родственники вынуждены были уехать, спасаясь от преследований. Вячеслав уехал в Ленинград, работал там на заводе и погиб в блокаду. Петр жил в Севастополе. Вера на лесозаготовках сломала ногу, отец сумел отправить дочь в Архангельск, где ей успели вовремя оказать медицинскую помощь, но после выздоровления девушка домой не вернулась, осталась жить у чужих людей.

Брат Михаила Ерегодского, Георгий, стал его упрашивать уехать вместе с ним, но Михаил отказался, сказав, что не оставит своего родного места, где похоронены его родители. С отцом остались только две дочери.

Михаил Ерегодский был нужен сельчанам, которым запретили ходить в церковь. Он стал собирать прихожан у себя в доме. Но их выследили, на следующий день после собрания верующих директор школы вызвал дочерей Михаила Ерегодского Евгению и Елизавету и стал допрашивать, кто и по какому поводу приходил к ним в дом. Но девочки ответили: «Мы ничего не знаем, спали на печке и ничего не видели».

Власти решили разрушить сельский храм. Михаил Ерегодский в это время работал в поле, заготавливал сено, к нему прибежали сельчане и все рассказали. Когда он прибежал в село, с храма уже отдирали доски, святой стал уговаривать и умолять разрушителей остановиться. Удивительно, но здание церкви удалось отстоять. Однако возле храма запылал огромный костер. Охапками выносили книги, через окна в костер летели иконы.

10 августа 1937 года Михаил Ерегодский с женой по своему обыкновению работали в поле за семнадцать верст от села, когда прибывший нарочный приказал ему следовать за ним в сельсовет, где он был арестован. Ночью к малолетним детям Ерегодского пришли с обыском. Дочь Евгения спала и ничего не слышала, а Елизавета стала свидетельницей грабежа, а мать вернулась только утром.

Михаилу Ерегодскому не разрешили попрощаться с семьей, его и еще несколько человек посадили в телегу и повезли в Кослан. Сельчане узнали об этом и вышли на дорогу попрощаться, многие плакали, кто-то тайком пытался сунуть в руку хлеб, деньги.

Из обвинительного заключения: «поп-белобандит, систематически проводил к/р агитацию, заявляет, что в колхоз вступать не надо. Пишет единоличникам коллективные заявления с требованием выделить им сенокосы с угрозой, что иначе весь скот будет зарезан».

29 августа 1937 года тройкой УНКВД был приговорен к высшей мере наказания.

Расстрелян 31 августа 1937 года в Сыктывкаре.

У Ерегодских забрали все имущество, конфисковали дом. Не позволяли сельчанам оказывать помощь семье «врага народа»: все, что приносили люди Ерегодским, на следующий день отбиралось. Больную женщину с детьми заставляли платить налог.