Шаман сидит, суд идет

Якутская полиция задержала свидетелей Александра Габышева, чтобы не допустить их выступления в его защиту

В мае знаменитый якутянин — шаман Александр Габышев — был похищен лицами в форме ОМОНа под предлогом сдачи тестов на коронавирус и без личного согласия помещен в психоневрологический диспансер. Сегодня суд в Якутске принял решение о недобровольной госпитализации Габышева в клинику. В советские времена была распространена практика признания политических взглядов проявлением психического расстройства. Многим диссидентам ставили неизвестный экспертам во всем остальном мире диагноз «вялотекущая шизофрения», «открытый» советским психиатром Андреем Снежневским. Мы попросили координатора «Правозащиты Открытки» Алексея Прянишникова, представителя Александра Габышева, рассказать об обстоятельствах, при которых, похоже, старые практики снова пошли в ход.

— Где сейчас Александр Габышев и что с ним?

— 12 мая Александр Габышев был госпитализирован в Якутский Республиканский психоневрологический диспансер, около двух недель он находился там в некоем изоляторе, дожидаясь результатов анализов на коронавирус. Все результаты тестов пришли, все хорошо, тесты отрицательные. Тест на коронавирус был поводом для того, чтобы увезти Габышева в психдиспансер: якобы приезжали сотрудники якутской городской больницы № 3 с целью получить у него биоматериал для проведения тестов на коронавирус, а также у его сестры и ее детей. Габышев отказался сдавать этот материал ввиду того, что он соблюдал режим самоизоляции, симптомов не наблюдалось. Последующими результатами тестов все подтвердилось: это был всего лишь предлог для того, чтобы вывезти его из дома.

Александра доставили в диспансер под предлогом, что он якобы едет в обсерватор как контактное лицо. Мы — его защитники — сразу же навели справки: согласно распоряжению правительства Республики Саха (Якутия) обсерваторов на территории Якутского психоневрологического диспансера нет, то есть диспансер не входит в перечень учреждений, в которых (или на базе которых, или вместо которых) созданы временные обсерваторы.

Дальше велась длительная переписка со всевозможными структурами, включая минздрав Республики Саха (Якутия), жалобы подавались на имя прокурора республики, пока никаких ответов нет. Мы с адвокатом Ольгой Тимофеевой пытались добиться того, чтобы у Габышева появилась связь, — переговоры проводились и с заведующим отделением, и с главным врачом.

Активное развитие событий началось 28 мая, когда мы подали иск к психоневрологическому диспансеру о признании незаконной госпитализации и немедленном освобождении Габышева. Вечером 28 мая Якутский городской суд назначил дело к судебному рассмотрению, а дата разбирательства была назначена на 3 июня — на завтра.

А уже 29 и 30 мая в экстренном порядке была собрана врачебная комиссия, которая выдала заключение о том, что Александр Габышев опасен для себя и окружающих,

ее члены обосновали это тем, что у него якобы есть такой симптом, как «переоценка своей личности»,

а вывод они этот сделали исходя из того, что он якобы говорил, что призывал к насильственному свержению власти, как они написали в иске.

Из системы его взглядов на текущую политическую ситуацию они вывели диагноз. Стандартная схема, которой пользовалась еще советская психиатрия. Я не могу раскрывать диагноз, который они поставили, но хочу лишь сказать, что это тот самый диагноз, который специально был разработан еще в советский период, чтобы нейтрализовать диссидентское движение, инакомыслие и так далее. То есть психиатры по-прежнему продолжают эксплуатировать этот свой старый диагноз, они его пытаются назвать как-то иначе только лишь потому, что совсем не комильфо сейчас называть теми именами, — ведь из-за той практики, которая применялась в Советском Союзе, в 83-м году советские врачи были исключены из Международной ассоциации психиатров.

— Алексей, ты можешь назвать имена психиатров, которые подписали это заключение?

— Пока не могу назвать, потом могу немного уточнить, просто с материалами дела еще не давали знакомиться.

— Хорошо, а ученые степени у них есть?

— Не могу ничего утверждать.

— У меня просто профессиональный интерес.

— К этому моменту мы вернемся. Мне хватило разговора с главным врачом, который, в общем, все понимая, тем не менее постоянно говорил мне о том, что Габышеву надо полечиться, что его используют в политических целях какие-то лица. Когда я задавал вопрос, каким образом и почему Габышев до сих пор там находится, он это обосновал тем, что Александр добровольно туда госпитализировался.

Итак, 30 мая психоневрологический диспансер обратился в Якутский городской суд со своим иском о недобровольной госпитализации Габышева. Я здесь особо отмечу, что к 30 мая прошло почти три недели с момента его госпитализации.

В соответствии со ст. 276 Кодекса административного судопроизводства (КАС), иск о принудительной госпитализации должен был быть подан не позднее 48 часов с момента помещения в стационар.

Существует вторая часть этой статьи, которая говорит о продлении недобровольной госпитализации. Ее попытаются сейчас применить к диспансеру. Каким образом? Вторая часть говорит о том, что для того, чтобы недобровольная госпитализация была продлена, иск о ее продлении должен быть подан в течение 48 часов с момента выявления обстоятельств, способствующих продлению, обосновывающих продление, но здесь не было недобровольной госпитализации в порядке КАС и в порядке Закона о психиатрической помощи. Недобровольная госпитализация подразумевает, что с момента помещения гражданина в больницу организация, оказывающая медицинскую, психиатрическую медицинскую помощь в стационарных условиях, обязана в 48-часовой период обратиться с иском, чего в данном случае не было.

То есть фактически в нашем случае речь не о недобровольной госпитализации, если мы говорим о том, что произошло в самом начале, а о госпитализации обманным путем.

Да, госпитализация обманным путем, по факту —

она не добровольная, но не в смысле закона, назовем ее, может быть, принудительной, хотя это тоже неправильный термин, она по факту не была добровольной, поскольку он был доставлен сотрудниками полиции в больницу. А в своем исковом заявлении диспансер в одном и том же предложении говорит, что, с одной стороны, Габышев с 12 мая находился на этой госпитализации добровольно, и тут же заявляет, что он был туда доставлен сотрудниками отдела полиции № 2 города Якутска.

Это тоже было предметом моего разговора с главным врачом, Олегом Алексеевичем Припузовым, отличником здравоохранения Российской Федерации, который мне рассказывал о добровольности. Я ему сказал: добровольность госпитализации — это не только самостоятельное вождение ручкой по бумаге. Этому акту должно было предшествовать осознанное и добровольное решение, которое гражданин принимает без какого-либо давления со стороны третьих лиц. Габышев должен был сесть, подумать, взять с собой паспорт, медицинские документы и самостоятельно добраться до больницы — поехать на машине, на автобусе либо пешком дойти.

Естественно, этого не было, его доставили туда принудительно сотрудники полиции (не менее чем 20 сотрудников ОМОНа) после штурма его дома, причем

Александр был без обуви, в наручниках, в согнутом положении. Мы не можем это рассматривать как добровольную госпитализацию.

Таким образом, диспансер в своем иске противоречит сам себе.

Кроме того, при предоставлении отзыва на наше исковое заявление о признании госпитализации незаконной в качестве приложения диспансер представил документ — листок первичного осмотра врачом, где написано, что в такое-то время Габышев был первично осмотрен, при себе у него отсутствовали документы, удостоверяющие личность, он отказывался от госпитализации, ввиду чего не был принят и был отпущен.

Вот этот документ подтверждает слова Александра, который нам говорил, когда мы с ним связывались, что его действительно врач приемного отделения не захотела принимать, после чего он вышел на улицу, где его встретили несколько человек в штатском, посадили в гражданский автомобиль, какое-то время там продержали, а потом снова вернули в больницу. Этому находится подтверждение: там четкое время прописано, достаточно длительный срок прошел — около двух часов; зафиксировано, что он вернулся в больницу, но опять же без документов, удостоверяющих личность, и его уже приняли, госпитализировали.

Габышев по-прежнему находится в психоневрологическом диспансере, без паспорта. В данный момент идет судебное разбирательство по иску диспансера о его недобровольной госпитализации, начиная с 15.00 по местному времени — якутскому. Перед судебным заседанием полиция задержала и увезла (по всей видимости, в отдел полиции) свидетелей с нашей стороны.

— Кого именно?

— Блогера Сергея Попова (блогер Тихий), его жену, Викторию Постникову, и бывшего депутата Госсобрания Якутии — Ил Тумен Сулустаану Мыраан. Они являются свидетелями по делу, поскольку находились рядом при задержании Габышева и его принудительном выводе из дома при штурме 12 мая и могли дать показания, имеющие значение.

ОТ РЕДАКЦИИ

Мы связались с Сулустааной Мыраан, и она подтвердила, что на нее составлен протокол по ст. 20.6 за «нарушение режима самоизоляции». По всей видимости, такие же протоколы составлены на Сергея Попова, Викторию Постникову и Германа Портнягина. Сергею Попову, со слов Мыраан, пытаются вменить сопротивление полиции.

У меня такое ощущение складывается, что на психиатров давят откуда-то.

Иск составлен очень грубо, с серьезными юридическими ошибками, это дает нам в руки определенные козыри и доказательства, которые опровергают позицию диспансера. При нормальном, объективном рассмотрении дела больнице должны отказать в удовлетворении иска о госпитализации, наш иск о признании госпитализации незаконной должны удовлетворить.

Я разобрался с МКБ-10 («Международная классификация болезней»), там тот диагноз, который указан в заключении комиссии, не соответствует в этом же абзаце приведенным симптомам. То есть открываем МКБ, смотрим там этот диагноз (повторюсь, этот диагноз — абсолютная туфта, там не пахнет даже какими-нибудь серьезными симптомами, которые являются показаниями к госпитализации), но, даже ставя этот диагноз, якутские психиатры прописывают абсолютно иные симптомы.

Эти симптомы (к примеру, переоценка своей личности) составляют примерно половину всего этого медицинского обоснования и, по сути, представляют собой обоснование политологическое. Например, якобы Александр призывал к свержению действующей власти, якобы угрожал навредить или рассуждал о том, что нужно изгнать из Кремля Путина, — то есть, собственно, все то, что подлежит уголовно-правовой оценке в рамках уголовного дела, которое, кстати, в отношении него возбуждено по ст. 280 (экстремизм), но в данный момент приостановлено, что-то как-то не клеится.

Высказываниям Габышева должна быть дана оценка исключительно в рамках уголовного дела, и никакого отношения к психиатрии критические высказывания в адрес власти не имеют. Судя по последним данным социологии, у нас, наверное, уже бо́льшая часть нашего населения думает в отношении власти примерно так же, а то еще и пожестче.

— А вы не пытались получить какой-нибудь экстренный охранный ордер в ЕСПЧ?

— В ЕСПЧ? Да, по 39-му правилу я на прошлой неделе отправил заявление о принятии срочных обеспечительных мер. У меня уже опыт был, по Игорю Горланову, такой был активист, мы его вытаскивали тоже из психбольницы, вытащили. На днях признали незаконной его госпитализацию, уже в апелляции, спустя несколько месяцев после его освобождения, и в адрес суда первой инстанции (Преображенского суда г. Москвы) вынесено частное определение. Когда в прошлый раз мы подавали заявление по 39-му правилу, последовал отказ меньше чем через сутки. А сейчас пока никакой реакции от ЕСПЧ нет.