Вечный сон Александра Ткаченко

Мы были с Сашей Ткаченко земляками, не один десяток лет прожили в Симферополе, а с недавних пор стали культурологами. Обычно отмечающий выход каждой из более десятка своих книг стихов и прозы многолюдными презентациями, он особо не афишировал, что в прошлом году защитил в Российском институте культурологии диссертацию "Культура защиты прав человека в правовой культуре постсоветской России (на материале дела военного журналиста Григория Пасько)".

Возможно, если генеральному директору русского ПЕН-Центра расширять свою деятельность и на научную сферу, логичнее было бы, чтобы это была политология. Однако поэт (Андрей Вознесенский любил публично называть его "мустангом" и именно с ним в течение десятка лет устраивал в Крыму совместные поэтические вечера) и прозаик, которого за его правозащитную деятельность также можно назвать и политиком, все же пошел именно в культурологи. Думаю, следующую, докторскую, диссертацию он вполне мог бы посвятить стратегии творческого поведения (как в России советской, так и послесоветской).

Несколько дней назад в библиотеке-фонде "Русское зарубежье" состоялась презентация последней книги Александра Ткаченко, "Осень крымчака", посвященной исчезающему народу. Некоторые из выступающих и самого слова такого раньше не знали - крымчаки. Но почти все старались обыграть тему поэзии и футбола. Ткаченко в прошлом был футболистом, выступал не только за симферопольскую "Таврию", но также за "Зенит" и "Локомотив". И лишь теперь я понял происхождение особой ткаченковской стратегии гласности.

Почти под занавес этого вечера в зале появился Андрей Вознесенский, написавший в 1986 году поэму "Ров". Тогда именно он забил точный поэтический "гол" - с точной подачи Ткаченко. Выход этой поэмы стал большим общественным событием. Был поставлен заслон гробокопателям, добывавшим золото и другие драгоценные вещи из захоронения 12 тысяч мирных жителей, расстрелянных во время войны фашистами неподалеку от Симферополя, и появился памятник жертвам. Во рву оказались не только евреи и крымчаки, но именно для последних, учитывая и тогдашнюю их малочисленность, это стало практически полным уничтожением. Поднимать такую тему в тогдашних условиях лучше было из центра, вот Ткаченко и послал туда "передачу".

Но в случае со "Сном крымчака" он сам прошел все поле, "сделал игру" и забил самостоятельный красивый гол. Это не научное исследование, здесь повести, притчи, новеллы. Получилась художественная "энциклопедия" жизни и смерти, умирания и воскрешения древнего народа с трагической судьбой, украшенная старинными фотографиями. Так Ткаченко (по отцу, командиру партизанского отряда в Крыму, украинец, по матери - крымчак) стал большим национальным героем маленького народа.

Интернет пестрит сообщениями о внезапной для всех смерти Александра Ткаченко. Возникают и неточности. На "Полит.ру" его первая прозаическая книга названа "Футбол". На самом деле - "Футболь" (с мягким знаком на конце - и репродукцией собственной картины на обложке, с футболистом-распятием).

Сопредседатель ПЕН-Центра Андрей Битов традиционен: "Он ушел, забив гол в "девятку", как положено футболисту, написав свою лучшую книгу про караимов, был счастлив этим".

Не в укор и без всяких прямых параллелей приведу один пример исправления этнографической путаницы. В годы фашистской оккупации для немецкого командования крымчаки и караимы тоже поначалу были "на одно лицо". Известный историк, в свое время вместе с Максимилианом Волошиным спасавший в годы Гражданской войны исторические памятники Крыма, оставшийся директорствовать в крымском краеведческом музее и в годы оккупации, Александр Полканов, отчасти чтобы спасти свою жену-караимку, добился приема у командования и доказал, что караимы - не ортодоксальные иудеи (чтят только Тору, но не Талмуд). Само это религиозное течение - караимизм - откололось от ортодоксального иудаизма до распятия Христа. Поэтому и в царской России на них не распространялась черта оседлости. Так были спасены хотя бы караимы. Полканов спас не только караимов, но также портреты Ленина и Сталина, веря в освобождение Крыма. Но когда таковое состоялось, свои восемь лет он все же получил.

Теперь Александр Ткаченко спас крымчаков - во всяком случае, от забвения.

Эх, Саша, с кем теперь поговорить об особенностях крымской истории и этнографии?