Оригинал материала
Голос звездочета
«Сегодня не праздник, просто игра. / Горячий участок давно позади, / Пилоты молчат, смотрят на звезды, / Задание выполнено успешно. / Все улыбаются». Каждый, кто застал 1980-е, помнит психоделическое танго «ВВС» из культового фильма «АССА». Его приписывали «Аквариуму» и «Центру», но на самом деле авторы этой песни — студийный проект «Союз композиторов», который придумал поэт, фотограф, художник и мистик Александр Синицын. Другие песни Синицына, к сожалению, почти забыты, и только благодаря их горячему поклоннику Олегу Нестерову они снова возникают в нашей жизни из небытия. 17 февраля компании «Снегири-музыка» и Warner Music выпускают сборник Александра Синицына «Голос звездочета», составленный лидером «Мегаполиса». Денис Бояринов собрал воспоминания об Александре Синицыне, из нашего времени представляющемся таинственным обитателем собственной галактики, у тех, кто знал его лично.
Василий Шумов, «Центр»
Анжей фон Брауш, «Оберманекен»
Александр Кушнир, журналист
Герман Виноградов, художник
Олег Нестеров, «Мегаполис»
Василий Шумов, «Центр»
С Сашей Синицыным я познакомился в 1982 году, когда у «Центра» в Москве стали проходить первые подпольные концерты, один из которых он помог организовать в театре «На Юго-Западе». Саша дружил с клавишником «Центра» Алексеем Локтевым. Они жили недалеко друг от друга в районе станции метро «Академическая». Саша в то время работал профессиональным фотографом и предложил сделать «Центру» первую студийную фотографию. Съемка проходила у Саши дома, где одна из комнат была оборудована под фотостудию. Саше нравилась музыка «Центра», и он одалживал нам для записи маленькие синтезаторы Casio, которые появились в начале 1980-х годов и широко использовались группами, игравшим нью-вейв и электронику. У Саши появился, как теперь говорят, свой музыкальный проект «Союз композиторов». Мне показалось, что дружба с группой «Центр» повлияла на Сашин музыкальный стиль. Бывало, он мне звонил среди ночи в приподнятом состоянии и выражал свой восторг по поводу моих текстов из альбома «Центра» «Стюардесса летних линий» в монологе, который мог длиться минут 30:
«Ты только подумай, как это звучит: “и на скалы утра упадет звездолет”. Как ты мог такое написать? Ведь это же фантастика! Нет-нет — ты только подумай! Понимаешь?»
Он первым в СССР в конце 1980-х сочинял и записывал треки в стиле, представлявшем собой смесь испанской, бразильской и карибской романтики.
Когда мы с Владимиром Рацкевичем создали в 1990 году ассоциацию авангардной музыки «Лава» и договорились с фирмой «Мелодия» о выпуске серии из четырех винилов, то группа «Союз композиторов» была представлена на первой стороне альбома в этой серии «Очевидные вещи».
Авангардность и уникальность Синицына на этом альбоме заключались в том, что он первым в СССР в конце 1980-х сочинял и записывал треки в стиле, представлявшем собой смесь испанской, бразильской и карибской романтики.
Наиболее известная композиция Синицына — это «ВВС», которая вошла в фильм «АССА» (1987). Когда запись «ВВС» разошлась по стране и обрела известность, я не знаю, сколько раз мне приходилось объяснять, что это не «Центр».
Анжей фон Брауш, «Оберманекен»
Впервые песни Синицына тогда еще под героическим и летящим названием группы «Отряд имени Валерия Чкалова» я услышал в Петербурге году в 1985-м. Мансарда-студия «Оберманекена» располагалась во дворе знаменитого книжного магазина на Литейном, в двух шагах от кафе «Сайгон»; кассету с новинкой принес или Сергей Курехин, заядлый библиофил и капитан «Поп-механики» (он посещал «Букинист» на предмет редкостей), или основатель Академии изящных искусств Тимур Новиков, живущий прямо по соседству. Одним из хитов сразу стала песня «ВВС», она вошла позже в фильм «АССА», где Тимур был художником; к этому времени язык питерского рока в лице «Аквариума», Майка, «Кино» и т.д. уже сложился в своем «классическом» виде, завершая алхимические изменения, все большие планеты в этой солнечной системе были открыты, никаких особых сюрпризов, за исключением нескольких случайных метеоритов, — а тут вдруг целая галактика, портативная, но галактика, новый мир, свежая интонация, неожиданные ракурсы, метафизика и космос — нам это было очень близко, созвучно нашим поискам и экспериментам (см. альбом «Прикосновение нервного меха»), и через пару лет на премьере фильма «АССА» Синицын выступил в белом капитанском костюме, исполняя «ВВС»…
Когда «Театр-Театр» и «Оберманекен» переехали в Москву и в театре Анатолия Васильева стали делать спектакль «Наблюдатель» о символической рок-группе в период полураспада, распадаясь, она исполняла все значительные, на наш вкус, рок-песни того времени; ставил спектакль Боря Юхананов, сейчас главный режиссер Электротеатра «Станиславский», исполнялись «Герои» Дэвида Боуи, «Slave to Love» Брайана Ферри, «Прекрасный дилетант» БГ, «Пригородный блюз» Майка и многое другое, в том числе и «Девушка из Волгограда» Синицына. Мы созвонились и поехали к нему в студию, чтобы оформить права на использование песни в спектакле, студия оказалась доверху заполнена только разрисованными матрешками: русский поп-арт, Саша объяснил, что едва справляется, — 1987-й — перестроечная Москва и ее зарубежные гости жаждали сувениров, бабло начало побеждать НЛО…
Уже после возвращения из нашей 10-летней творческой экспедиции в NY в начале миллениума мы с ним пересекались: была идея — «Оберманекен» сыграет заново ряд песен Синицына, а он перепоет — чтобы качество записи больше соответствовало качеству материала — идея переросла в другой проект в стиле spoken word — Александр наговаривает сочиненный им в духе «Хазарского словаря» Павича текст — как бы вариант «Слова о полку Игореве», но не с бересты, а с экрана компьютера, а «Оберманекен» создает звуковые ландшафты — он зачитывал очень интригующие фрагменты по телефону, я набросал несколько эскизов музыки…
Я очень люблю песни «Разбитый компас», «Возвращение к звездам» с первого альбома «Отряда имени Валерия Чкалова», а сам альбом, безусловно, является шедевром и сияющим сумасшедшим алмазом в невидимой короне российской рок-музыки…
Александр Кушнир, журналист
Про поющего поэта Александра Синицына я слышал еще в те времена, когда мутная реальность соцреализма выглядела как здоровый фон повседневной жизни. В 1984 году его проект «Отряд им. Валерия Чкалова» возглавлял т.н. запретительные списки рок-групп, причем многие были уверены, что они родом из Поволжья. Возможно, потому, что одна из композиций «раннего» Синицына называлась «Девушка из Волгограда».
Это было время неоформленной мифологии. Целое поколение меломанов питалось слухами из ветхих машинописных журналов и смутно догадывалось, что отечественный рок-андеграунд все-таки существует. Двойной 90-минутный альбом «ВВС» переписывался с магнитофона на магнитофон по незримым интернет-проводам подпольной субкультуры. Названия песен интриговали: «Сверхпроводимость», «Фиона», «Королева Марго», «Холм лесных духов». Это было ни на что не похожее блюдо для любителей романсов, танго, авангардной электроники и утонченной поэзии Серебряного века. Тогда в данной заповедной области уже делали первые шаги Гребенщиков с Курехиным («Радио Африка») и Василий Шумов («Стюардесса летних линий»), но никто из них не нырял в эти волшебные озера столь глубоко.
А Александр Синицын нырял. Как вокалист, автор музыки и текстов, гитарист и арт-продюсер. Вскоре в корпоративных ларьках появились кассеты его нового проекта «Союз композиторов», а психоделический боевик «ВВС» попал в кинофильм «АССА»: под его мелодию актер Александр Баширов совершал в советском ресторане всякие пьяные непотребства.
Знакомые вспоминают, как на презентации «АССЫ» в ДК МЭЛЗ произошел единственный перформанс Синицына, выполненный в лучших традициях курехинской «Поп-механики». С участием авангардиста Германа Виноградова, обложенного синтезаторами Михаила Михайлюка и неизвестных широкой публике артистов.
Никто из них не нырял в эти волшебные озера столь глубоко.
С тех пор на концертных площадках больше никто Александра Синицына не видел. Ни как «Союз композиторов», ни как «Отряд им. Валерия Чкалова», ни как харизматичного автора-исполнителя, поющего свои странные ретро-песенки под гитару. Он изредка пел на квартирах в своей непередаваемой, слегка жеманной манере, где-то между Вертинским и Брайаном Ферри. Наверное, можно вот так смело взять и написать.
В начале девяностых компиляцию песен Синицына «Желтая волна» выпустил независимый лейбл BSA Records. Босс этой организации Александр Олейник уже много лет дружил с поэтом и в итоге издал его композиции на прогрессивном для того времени аудионосителе под названием «компакт-диск». Только, к сожалению, не все могли тогда этот артефакт послушать. Винил и кассетные магнитофоны еще не вышли из моды, а менять свои привычки консервативный русский народ не торопился.
Синицын в очередной раз опередил время, и диск прошел успешно незамеченным. Поэтому дебютный компакт «Воплей Видоплясова» вышел на BSA Records куда более пафосно. Зимой 1995 года я провел их сумбурную пресс-конференцию, а потом поделился с Олейником идеей книги про «100 магнитоальбомов советского рока». Упомянул и про Синицына. В ответ неожиданно выяснил, что у главы лейбла есть точные координаты этого наглухо зашифрованного маргинала.
Мы встретились буквально на следующий день, кажется, на станции метро «Коломенская». Узнать Синицына оказалось несложно — он выделялся из толпы, поскольку пришел на стрелку в кожаном летном шлеме. Неприкаянный авангардист, он буквально через год снялся в одиозном клипе «Одинокая луна» — вместе с Бондарчуком, Гошей Куценко и модной в то время певицей Ликой Стар. А пока ничто не предвещало подобных катаклизмов и настраивало нас на размеренное чаепитие.
Мы просидели несколько часов у него на кухне, в сталинском доме с огромными окнами и высокими потолками. Подробно обсуждали историю и мифологию проекта «Отряд им. Валерия Чкалова». Сложно поверить, но кассета с интервью каким-то чудом у меня сохранилась, и на днях я не без волнения ее переслушал.
Вспоминаю, что мне сразу бросилась в глаза нереальная культурологическая подготовка Синицына. Общаться с ним было непросто. Он свободно говорил на французском и санскрите, легко рассуждал о шотландском эпосе и творчестве Хлебникова, древнекитайской поэзии и ирландских сагах. Уже позднее я узнал о его увлечении астрологией, но в тот вечер разговор об этом не заходил. Зато много говорили про особенности записи естественных шумов, метод коллажа, а заодно обсудили монстров рок-н-ролла.
Синицын раскритиковал за консерватизм Стинга и Клэптона — как артистов, намертво остановившихся в развитии. Почему-то хвалил Пола Маккартни. «Никогда не знаешь, чего ждать от его следующего альбома», — задумчиво произнес Александр. Признавался в любви к Нине Хаген и группе Bauhaus, но хлестко проехался по массе других культовых рок-групп, обозвав их «слишком правильными». Добавил, что ему очень нравится военная музыка — жесткая, боевая и заводная.
Затем Синицын рассказывал о студийных экспериментах, часто применяя слово «опыты». Поведал, как писал один из альбомов на квартире у Михайлюка, а с другим работал на студии у Векштейна, приглашая к коллаборации всех — от музыкантов из «Арии» до оперных певиц из Большого театра. Очень любил использовать в записи арфу, виолончель, клавесет, мандолину, блокфлейту, рынду (судовой колокол).
Искал свой звук, искал оригинальный музыкальный язык.
«Я все время исследовал язык как таковой, — рассказывал он, параллельно готовя крепкий китайский чай. — Еще много лет назад начал писать на английском. Тогда неизвестно было, что из этого получится… Но теперь, по моим нынешним убеждениям, писать нужно только на русском».
Это не развлекательная музыка для девочек!
Вспоминая об отечественных поэтах и писателях, признался в любви к творчеству Хармса, а затем неожиданно заявил: «Есть всего два великих современных поэта: Василий Шумов и Александр Синицын». Произнес он это как-то буднично, но как подготовленный манифест. В конце беседы Александр сказал, что его любимый летчик — Валерий Чкалов, и подарил мне пластинку «Желтой волны». Также отдал для моей книги несколько черно-белых снимков, на которых он запечатлен юным, играющим на гитаре и гармошке — по-видимому, в составе военного оркестра. Довольные встречей, мы по-доброму распрощались.
Больше мы не виделись. Потом доносилось много слухов: о его блестящих астрологических способностях, о работе в Европе по реставрации икон и о его болезни (рак). Умер он в одиночестве, и узнал я об этом лишь спустя несколько лет.
В интервью для «100 магнитоальбомов» идеологи «Оберманекена» с пиететом называли Александра Синицына своим «духовным наставником». Как, впрочем, и остальные московско-питерские декаденты. Но особенно удивила меня группа «Мумий Тролль», которая как-то на саундчеке исполнила «Девушку из Волгограда». Лагутенко непринужденно спел ее наизусть, признавшись потом, что любил творчество Синицына еще во время учебы во Владивостоке — наравне с «Аквариумом», «Кино» и «Мануфактурой».
Напоследок — еще одна деталь. Во время интервью с Синицыным я завел речь о создании обложки для альбома «Отряда им. Валерия Чкалова». Александр долго отнекивался, но я добил его простым аргументом. Мол, представь себе, что кто-то захочет этот роскошный шедевр переиздать. И все равно тогда придется это богатство как-то оформлять. А сейчас это можно сделать спокойно, без всяких нервных дедлайнов.
Синицын помолчал минуту, затем нахмурил брови и весомо сказал: «Это не развлекательная музыка для девочек! Поэтому если бы я делал обложку, то, скорее всего, нарисовал бы бомбардировщик — его атакует истребитель и сбивает высоко в небе, мощно, сильно и красиво. Мощно, сильно и красиво».
Герман Виноградов, художник
Я познакомился с Сашей Синицыным в 1987 году на выставке «21 московский художник» в подвале на Малой Грузинской. Это была знаменитая галерея в доме, где жил Владимир Высоцкий. Синицын сам подошел ко мне и представился. Я тогда не знал о группе «Союз композиторов» и подумал, что он, возможно, в самом деле из Союза композиторов. Но потом мы познакомились, и я понял, о чем речь. Он стал приходить ко мне в мастерскую.
В том же 1987-м я стал работать в театре Анатолия Васильева с Борей Юханановым, где работала группа «Оберманекен» и куда приходили музыканты «Николая Коперника». Юхананов тогда ставил спектакль о рок-музыке. В нем звучала пара песен Синицына: «Разбитый компас» и что-то еще. Мне нравились его песни, потому что они были совершенно иррационально устроены.
Плотно мы с ним не сотрудничали. Один раз я выступал вместе с ним на презентации фильма «АССА» в МЭЛЗе (в фильм вошла его песня «ВВС»). Презентация шла несколько дней. Саша попросил выступить вместе с ним как «Отряд имени Чкалова» / «Союз композиторов». Саша в белом кителе и его жена Майя в пионерском галстуке пели, я делал шоу. Поскольку Синицын выступал редко, частично он решил давать концерт под фонограмму. Сначала была заминка с техникой, что-то запустилось не вовремя, но потом все пошло гладко. По-моему, сохранилась даже видеозапись этого концерта — у гитариста Юры Иванова.
Синицын принципиально не выступал с концертами. У него была идея, что его проекты — студийные. Он мыслил альбомами, а не концертами. Свои альбомы он записывал как продюсер и платил своим музыкантам, добиваясь аранжировок, которые ему были нужны. Так он, например, работал с мультиинструменталистом Мишей Михайлюком над «Отрядом имени Валерия Чкалова». Поэтому он и меньше известен публике — за исключением «ВВС», его песни знают мало. А мне как раз нравятся его другие песни — «Разбитый компас», «Донна Изольда». При этом Саша считал себя суперзвездой.
Саша был художником и потрясающим фотографом. Он делал классные фотографии — снимал обнаженных женщин. Еще он расписывал большие деревянные пасхальные яйца в иконописном стиле и очень сложной технике. Он делал их как дорогие сувениры, продавал на вернисаже в Измайлове и этим зарабатывал. В его квартире-студии они были подвешены к потолку на ниточках — он их так сушил.
Потом Саша глубоко погрузился в язык и стал писать новые Веды — поскольку я тоже очень интересуюсь языком, на эту тему мы много общались. До самой его смерти.
Моя мама очень любила его песни. Все время просила поставить мне Сашу Синицына. Он мне подарил две кассеты, и они крутились в моем доме постоянно. Он даже как-то пришел и что-то записал для моей мамы по ее просьбе.
Олег Нестеров, «Мегаполис»
С Синицыным нас познакомил Александр Олейник, личность легендарная: в начале 90-х мы с «Мегаполисом» попали к нему на BSA Records, где он издавал разную музыку — от «Русских песен» Агузаровой до «Ночного проспекта». Там же был выпущен и сольный альбом Александра Синицына, который осел у меня в домашней коллекции.
Лет через десять песней с этой пластинки «В шумном платье муаровом» я поставил точку в компиляции «Легкая осень» — синицынская декадентщина органично вписалась в счастливую электронику того времени.
Потом удалось вставить его песню «Звезды, звезды» в саундтрек фильма «Одна любовь на миллион»: тут его соседями оказались четыре пьесы Брайана Ино, Боуи, читающий сказку Прокофьева «Петя и волк», Джон Кейл и прочие приятные люди.
И он мне говорил о том, что жить ему осталось до следующего мая. А я ему верил.
Толком ничего я про него не знал, и мне очень захотелось с ним познакомиться, чтобы попросить другие музыкальные материалы, и тут как раз Олейник нас свел. Синицын притащил огромную спортивную сумку, полную катушек с магнитными лентами самого разного калибра. Предстояло найти необходимые магнитофоны, чтобы все воспроизвести и оцифровать.
Искал я долго. Мне периодически, в самое неподходящее время, звонил Синицын и очень строго со мной разговаривал (вообще говорят, что человек он был непростой и очень требовательный к людям). В конце концов мы отправились с ним вдвоем на «Наше радио»: там один звукорежиссер — добрая душа за умеренную плату обещал нам все это перегнать. Мы шли, был очень жаркий летний день, мы обливались потом и несли по очереди эту дурацкую сумку. И он мне говорил о том, что жить ему осталось до следующего мая. А я ему верил — Олейник рассказывал, что с астрологией он давно накоротке.
Синицын ошибся на год. Через какое-то время я собрал на свой вкус сборник из его песен. Жалко, конечно, что он его не дождался, хотя, если верить Толстому, «…самые важные и нужные для самого и для других дела человека — это те, последствия которых он не увидит».
Ему виднее.
Сборник Александра Синицына «Голос звездочета» в iTunes