Экономический рост изменил социальную психологию и создал условия для подъема рабочего движения Подводя итоги ушедшего года, статистики, несомненно, сообщат нам, что производство выросло, зарплата увеличилась, а уровень жизни после трех...

Экономический рост изменил социальную психологию и создал условия для подъема рабочего движения

П

одводя итоги ушедшего года, статистики, несомненно, сообщат нам, что производство выросло, зарплата увеличилась, а уровень жизни после трех лет подъема вернулся примерно на ту же отметку, где он находился в 1998-м – после семи лет кризиса.

О чем умолчат статистические отчеты, так это о резком росте числа трудовых конфликтов. Забастовка авиадиспетчеров попала на газетные полосы, поскольку грозила парализовать воздушное сообщение по всей стране. Зато короткая и успешная стачка на ЗИЛе прошла почти незамеченной. Пока страна праздновала Новый год и Рождество, в Норильске разворачивался беспрецедентный конфликт между хозяевами корпорации и профсоюзом.

Общей чертой всех этих конфликтов является то, что люди требуют повышения зарплаты. А ведь еще недавно даже многомесячные невыплаты уже заработанных денег не вызывали особого протеста. Экономический рост изменил социальную психологию и создал условия для подъема рабочего движения.

Компания «Норильский никель» — все же не типичное российское предприятие. Она — один из лидеров мирового рынка в своей отрасли. Это не только производство никеля, но и редкоземельные металлы, платина. Заработная плата рабочих по отечественным меркам выглядит внушительно – около 700 долларов в месяц. Хотя легко заметить, что по сравнению с аналогичными предприятиями в Канаде или Соединенных Штатах это гроши. А продукция «Норильского никеля» продается на тех же рынках и по тем же ценам, что и товары его западных конкурентов. Не стоит забывать и о стоимости жизни на Севере. Здесь все обходится намного дороже, чем в Москве, условия жизни тяжелые, а производство вредное.

На протяжении последних лет в Норильске действовало соглашение между корпорацией и профсоюзом, входящим во Всеобщую конфедерацию труда. Предусматривалась ежегодная индексация заработной платы на 20%, что соответствует примерно среднему уровню инфляции. Однако в последнее время соглашение не выполняется. А цены как назло в Норильске резко пошли вверх: увеличились коммунальные платежи, подорожали детские сады, проезд в городском транспорте. Профсоюз потребовал выполнять соглашение. Администрация заявила, что рабочие хотят «проесть компанию».

Пикантность ситуации в том, что все это происходит на фоне бурной экспансии «Норильского никеля». Корпорация покупает завод в Соединенных Штатах, превращаясь в транснациональную. Она финансирует избирательную кампанию своего бывшего руководителя Александра Хлопонина, занявшего теперь кресло красноярского губернатора. Предстоят еще и выборы мэра Норильска, куда корпорация намерена посадить своего человека. Как и положено крупной российской корпорации, «Норильский никель» подкармливает изрядное число политиков самых разных направлений. По мере того как разворачивается внутренняя борьба в Коммунистической партии РФ, приходит все больше сообщений о том, что и здесь у корпорации имеется свой интерес.

Все это стоит недешево. С точки зрения администрации, «корпоративная солидарность» требует, чтобы рабочие из своего кармана финансировали амбициозные планы хозяев. Поскольку профсоюз продолжал настаивать на своем, администрация объявила ему войну. Рабочим стали раздавать заранее распечатанные бланки с заявлением о выходе из профсоюза. В них уже были указаны мотивы (не желаю участвовать в коллективных действиях и забастовках, подрывая родную компанию). Оставалось только вписать фамилию и указать цех.

Как часто бывает, подобные меры возымели обратный эффект. 28 декабря собрание профсоюзных представителей подавляющим большинством голосов высказалось за начало коллективных действий. Одна из крупнейших компаний России оказалась на грани забастовки.

Остановки производства не желает ни одна сторона. Однако переговоры затягиваются, а проблемы не решаются. Вопрос о 20-процентной индексации превратился в принципиальный спор о том, быть или не быть профсоюзу в Норильске. А может быть, даже о том, что ждет рабочее движение в России 2000-х годов. Если профсоюз в Норильске будет разгромлен, это станет сигналом для других компаний. До сих пор существование профсоюзов мало кому мешало, ибо эти организации в большинстве случаев были беспомощны и бесполезны. Но если они начнут – как в случае с авиадиспетчерами или рабочими Норильска – требовать свои права, им предстоит испытать на себе всю жесткость российского бизнеса.

Если же конфликт в Норильске завершится в пользу профсоюза, о своих правах начнут заявлять и рабочие других предприятий.