Пять старушек

Давеча Захарьевне вынесли модный приговор

Да, есть еще на местах перегибы, не вычищены до конца лихоимцы и злодеи, но в семье не без урода, говорит русская пословица. И если внимательно посмотреть вокруг себя, то только слепой не заметит, что жизнь стала лучше и даже веселей.

Да, есть еще на местах перегибы, не вычищены до конца лихоимцы и злодеи, но в семье не без урода, говорит русская пословица. И если внимательно посмотреть вокруг себя, то только слепой не заметит, что жизнь стала лучше и даже веселей.

Вот, к примеру, живут пять бабушек недалеко от Москвы, живут себе и в ус не дуют: дорогу, правда, у них размыло, мостик рухнул, в обход надо ходить — чтобы хлеба купить или колбаски да конфеток — через лес, семь километров.

Свет есть, связь тоже, почтальон раз в месяц пенсию принесет, и уже хорошо. Ну не хочет фельдшер к ним в деревню идти через лес, «скорая помощь» не приезжает: эка невидаль, в войну и не такое бывало, и народ такими временными трудностями не сломить.

Одна бабушка инсульт перележала на печи, другая сама себе зуб вырвала — не сдаются старушки, борются, сами хлеб печь навострились, у доктора Малышевой лечатся, у Наташи Королевой обедают чудными блюдами. Давеча Захарьевне вынесли модный приговор: требуют, чтобы она сняла свои резиновые говнодавы фасона «Прощай молодость» и заказала себе на Е-бае угги, чудные такие сапожки из далекой Австралии. А вечером все ждут Андрюшу Малахова, он им всем внуков заменяет, каждый вечер такое зверство покажет, что своя же неказистая жизнь медом покажется. Хорошо, что мы автономно живем, вздыхают старушки: никаких гастарбайтеров нет, мошенников всяких и лиц кавказской национальности, никто не обманет в родном краю.

Так и вечер скоротают под сладкое мурлыканье федеральных каналов…

Перекрестятся бабушки, глядя в черное небо, покряхтят… и на печку прилягут, единственный источник отопления, кроме собственного тела, а потом сморит их Морфей, и заснут бабушки, умиротворенные…

Никаких тебе метеоритов на голову не падает, психотропное оружие не достает до их поселения, только сверчки шоркают, да лает на Луну постаревшая овчарка Майка. Сторожит круглые сутки покой и сон пяти старушек, всеми забытых на окраине Московской области, исполняя в одной своей морде и МВД, и МЧС, и Министерство здравоохранения и социального развития.

А во сне к ним приходят мужики, здоровые и сильные, с пилами и топорами. И звонкий стук и скрежет пил наполняет их лес, а к утру мост-красавец уже стоит. Но это во сне, а наяву мужиков-то у них давно нет: померли мужики, не выдержали испытание достатком, сгинули на полях борьбы с зеленым змием и прочими гидрами потребительского рынка.

Утром, когда сладкий сон покинет их перины, соберутся бабушки у кого-нибудь чаю попить (они по очереди топят, энергосберегающие технологии у них давно в обиходе) и звонят в исполнительную власть. А там бодро так отвечают: нет денег на мостик ваш, потерпите до зимы, сейчас у страны поважнее дела есть, последние силы напрягает страна, ждет гостей в Сочи, весь мир удивить хочет, желает всем рекордам наши звонкие дать имена, пусть супостаты всего мира кусают себе локти и рвут в бессильной злобе свои когти.

Бабушки понимающе кивают. Разве они своей стране враги? Подождем, говорят они себе, какие наши годы, и бредут, взявшись друг за друга, скованные одной цепью, связанные одной болью, как пели когда-то симпатичные артисты…

И ведь правы люди во власти: зима придет, грязь замерзнет, земля колом встанет, и сама собой проблема до весны стабилизируется, а там видно будет.

А бабушки, ну что бабушки, у нас еще ЧМ-2018, перевооружение армии на роботов и беспилотников в свете новых вызовов и геополитических угроз справа, слева, снизу и сверху, погодить надо, осталось сделать последний рывок — и мы в дамках. Понимают бабушки, согласно кивают, лишь бы не было войны…