Районы-кварталы | Colta.ru

В Петербурге завершилась «Точка доступа» — фестиваль одного жанра, театра site-specific. Об итогах форума — Кристина Матвиенко.

В городе, где за каждой вывеской и в каждом дворе-колодце прячется свой сюжет, идея проводить театральный фестиваль вне театра оказалась счастливой. Использовать Петербург как одну большую сцену значит использовать город прямо по назначению. Карта спектаклей, собранных ставшей в этом году международной «Точкой доступа», сдвинула зрителя с привычных осей координат: вместо театрального зала публике предлагалось обнаружить театр то за стенами старинного особняка на Большой Морской, то на пролетарской Нарвской заставе, то в пустынном парке Победы, а то и вовсе где-то на Охте. Вслед за сменой оптики менялось отношение не только к театру, окончательно освобожденному от власти формата, но и к ландшафту: site-specific развлекает в той же степени, что и развивает, он дает ленивым и нелюбопытным волшебные очки, позволяющие увидеть в окружающем нас — реальность.

Едва ли не главное отличие программы нынешнего года от прошлых фестивалей — идеальная сбалансированность и выверенность пропорций между собственными и привозными спектаклями, между проектами, спродюсированными критиками и практиками, между условной «улицей» и не менее условным «музеем», между революцией и традицией. На «Точке доступа» можно было увидеть и вполне конвенциональный театр — скажем, сыгранные в павильоне «Лендока» «Злачные пажити» по футурологической прозе Анны Старобинец. Спектакль Юлии Ауг интересен прежде всего работой со зрителем — режиссура берет его то в соратники, то в свидетели, игровое же пространство тут большого значения не имело: каким бы, в сущности, оно ни было, артисты «Старого дома» в любом случае распорядились бы им умело и точно. Придуманные для марафона «Актуальный театр» в новосибирском «Старом доме» двумя критиками, Павлом Рудневым и Оксаной Ефременко, «Злачные пажити» знакомят театр с новым для российской драмы автором и специфическим способом транслировать истории, остро откликающиеся в сегодняшней реальности, наэлектризованной скандалами вокруг отношений сцены и церкви.

Из собственной продукции «Точки доступа» запомнилось «Столкновение с бабочкой» по одноименному роману Юрия Арабова, петербургский дебют экс-новосибирца Сергея Чехова, успевшего за последние годы осуществить несколько фестивальных и лабораторных проектов и поучиться в Мастерской индивидуальной режиссуры Бориса Юхананова. Вписав фантасмагорию о гипотетической встрече Ленина и Николая II в пространство одного из залов Дома композиторов на Большой Морской, режиссер, операторы и пара инфернальных паяцев, Игорь Мосюк и Сергей Романюк, сначала обнаружили его душную, музейную красоту, а потом присвоили себе, своей экзотической истории и ритмам: старинный интерьер — с длинными коридорами, каминами и аутентичной мебелью — на пару часов превратился в идеальную экосистему для театра.

Использовать Петербург как одну большую сцену значит использовать город прямо по назначению.

Самым экстенсивным проектом, показанным в этом году на «Точке доступа», стал квест «Охота» финской арт-группы Toisissa tiloissa — с необходимой долей риска устроенный забег в районе Охты человеческой «стаи»: учащейся доверять инстинктам, усваивающей правила выживания — и постепенно превращающейся в волчью стаю. За «Охотой» можно было наблюдать в режиме реального времени вместе с режиссером Антти Халоненом и куратором Алексеем Платуновым — по трансляции, устроенной на Новой сцене Александринки: исследовательская дотошность, с которой финские художники подошли к делу, спровоцировала зал на широкий спектр вопросов — обсуждались и волчьи повадки, и безопасность передвижения по городу, и ответственность за жизнь «лося», которого приносят в жертву в конце квеста. Название финской группы переводится как «иные пространства»: Toisissa tiloissa театрализуют будничный опыт человека, животного или даже неодушевленного предмета, подталкивая тем самым к размышлениям о природе устройства нашего мира, — и для тех, кто участвовал в «Охоте» живьем, пережитый коллективно опыт изменил взгляд на социальные роли жителя большого города.

Исследующая модель общества в миниатюре, «Охота» рифмовалась с показанным в питерских квартирах проектом Rimini Protokoll и фестиваля «Территория» «В гостях. Европа» — сложно устроенной групповой игрой, участники которой отвечают на вопросы, касающиеся социального, исторического и экономического контекста и своего места в нем. Квартирник швейцарско-немецкой группы спровоцировал на фестивале дискуссию о границах театра, точку в которой поставило выступление Дариуша Косиньского: польский театровед предложил вообще отменить за неуместностью спор о том, что сегодня является театром, а что — нет.

Социально-театральные эксперименты Rimini Protokoll, городские квесты Toisissa tiloissa или Всеволода Лисовского в Москве, вокзальный трип «Разговоры беженцев», придуманный Константином Учителем и спродюсированный «Точкой доступа», — эти и многие другие выходы за пределы театра заставляют размышлять не о мнимых границах, а о новых формах театрализации, с которыми работают сегодня художники. Прошедшая в рамках фестиваля конференция «Революция в театральном пространстве», которую курировала театровед Юлия Клейман, заставила задуматься о том, есть ли у современного российского театроведения аппарат для анализа форм театра, граничащих с общественными и социальными исследованиями и практиками.

Теоретические баталии стали для «Точки доступа» верным фоном. Какие трансформации переживает реальное, нетеатральное, место, когда его используют для спектакля («Красный шум» арт-лаборатории «Вокруг да около»)? Какие стратегии выстраивают режиссеры театра site-specific? Что происходит со зрителем, участвующим в погоне за жертвой («Охота»)? Где рождается спектакль, которого в наличии вроде бы и нет — есть бродилка по парку, зритель которой должен насчитать столько-то очков и проделать такие-то операции (рассчитанные на семейный просмотр «Бабушкины очки» Радиона Букаева)? Меняется ли существо театрального переживания, если спектакль гастролирует, — как в случае с «Дознанием» Хабаровского ТЮЗа, сыгранным в порту «Севкабель»? Отличаются ли сегодняшние формы взаимодействия с нетеатральным местом от тех, что практиковали реформаторы театра в XX веке (этим вопросом задавался историк театра Вадим Максимов)?

Любопытно, что выход за пределы театрального «места», активно осуществляющийся сегодня в самых разных формах, все равно замкнулся на театре — не зря доклад театроведа и куратора Ники Пархомовской назывался «Как театр вышел из театра и вернулся к самому себе»: эта формула вполне могла бы стать девизом «Точки доступа» — 2017.