В обществе

Итоги недели. Нюансы идентичности

17 ИЮЛЯ 2015 г. АЛЕКСАНДР РЫКЛИН

Скандал, который некоторое время назад разразился в связи с нелицеприятными высказываниями мэтра отечественной культуры Олега Табакова в адрес украинского народа (я думаю, нет нужды приводить эту цитату в стомиллионный раз), на уходящей неделе вовсе не затух, а, пожалуй, даже набрал обороты.

(Сеанс саморазоблачения – характерно, что в предыдущей фразе я так и не смог подобрать эпитет к слову «цитата», оставив его голым. Скажешь «омерзительная», прослывешь упертым зашоренным представителем «демшизы», употребишь определение «неловкая», навлечешь на свою голову проклятия уже со всех сторон. Потому что для апологетов позиции «руки прочь от великого!» и такое описание откровений Олега Павловича Табакова оскорбительно и неприемлемо… А что вы хотите? Я не идеален. Не на острове, чай, живем.)

Публицист Игорь Яковенко весьма точно описал природу наших рефлексий. Дескать, весь сыр-бор, все эти разрушительные фейсбучные войны по поводу странного поведения известного театрального режиссера происходят от того, что мы его все эти годы почитали, что называется, за «своего». С некоторыми, конечно, оговорками, которые, впрочем, носили понимающе-примирительный характер. Мол, он же – душка. Ну да – прогибается под власть, но подлых писем не подписывает, в драконовских кампаниях не участвует, за прогрессивное искусство стоит горой. Другими словами – между Табаковым и, например, Кобзоном пропасть, и в чем разница между этими людьми в данной аудитории пояснять, я думаю, не надо. И вдруг – на тебе! Как ушат холодной воды! И в первые же секунды после ознакомления с поразительным текстом накрывает чувство чудовищной неловкости.

Сразу оговорюсь – мне представляется, что позиция «Заткнитесь, гады! Вы должны ему сапоги целовать» с этической точки зрения абсолютно ущербная. А почему, собственно, я, опираясь на свой культурный опыт, воспитание, прочитанные книжки, привитую с детства приверженность определенным принципам, не могу давать нравственную оценку тем или иным словам того или иного человека? Какого, извините, черта, вы тут меня по-хамски окорачиваете? Я прекрасно понимаю тех, кто связан в данном случае с Табаковым дружескими или, тем более, родственными узами. Я никогда не требую от людей обнародования своей позиции по поводу близких. Я с пониманием и даже одобрением отношусь к ситуациям, когда они горой встают на их защиту. Но и одергиваний в свой адрес не потерплю.

И мы в который раз возвращаемся к проблеме репутации. Не только, кстати, личной, но и, например, цеховой, коллективной. Что стало причиной крайне резкой реакции со стороны многих уважаемых граждан на слова Табакова? А вот именно это – он как бы высказался от имени большого сообщества людей, которые до той минуты числили его в своей компании, а после перестали числить. Понятно их раздражение и возмущение. У этих людей к условному Кобзону претензии совсем иного рода. Если мы вдруг выясним, что условный Кобзон по утрам ест детей, мы, конечно, взорвемся, но боль и обиду чувствовать не будем. Потому что условный Кобзон – давным-давно человек с другой планеты.

Вот еще яркий пример репутационного, так сказать, «камингаута» – на этой неделе Комиссия Мосгордумы по монументальному искусству проголосовала против установки памятного знака на месте гибели Бориса Немцова. А знаете, как она, эта комиссия, проголосовала? А проголосовала она единогласно. Вот ее полный состав (возможно, кстати, не все эти люди участвовали в том историческом заседании, но никто, повторяю, никто на данный момент не счел для себя необходимым отмежеваться от позорного решения): Андрияка Сергей Николаевич, Бирюков Игорь Григорьевич, Бойцова Татьяна Ивановна, Васильева Лариса Николаевна, Ведерникова Галина Ивановна, Волкова Галина Викторовна, Казанский Иван Павлович — заместитель председателя, Костина Ольга Владимировна, Кошкин Олег Александрович, Лавренов Лев Николаевич — председатель, Матюшин Лев Николаевич, Морозов Мирослав Эдуардович, Перфильев Валерий Иосифович, Писарькова Любовь Федоровна, Платонов Юрий Павлович, Правоторов Геннадий Иванович.

Среди членов этой монументальной комиссии есть художники, архитекторы, искусствоведы. Они устраивают выставки, пишут статьи, издают каталоги. Что же такое случилось с ними со всеми, что они так легко в едином порыве согласились расстаться с репутацией приличных людей? Они действительно верят, что все забудется, что пройдет немного времени и никто не вспомнит об их позоре, об их чудовищной низости? Ну, если это и так, то хочу данных господ разочаровать. Срока давности по подлостям не бывает.

А если вернуться к Олегу Табакову, то, как мне представляется, Олег Павлович еще в состоянии исправить то ужасное положение, в котором оказался. Достаточно произнести простые человеческие слова. Например, такие: «Братцы, черт попутал, не знаю, что на меня нашло. Произнес гнусные, мерзкие слова. Простите меня, пожалуйста, дорогие украинцы, если сможете».

Мне кажется, если бы среди близких Табакова нашлись бы люди, способные убедить его в необходимости столь тяжелого, конечно, шага, они бы тем самым оказали бы Олегу Табакову огромную услугу.


Фото: Россия. Москва. 19 июня 2015. Художественный руководитель МХТ имени А.П.Чехова и театра-студии "Табакерка" Олег Табаков перед началом церемонии вручения театральной премии "Хрустальная Турандот" в Московском академическом театре имени Вахтангова. Вячеслав Прокофьев/ТАСС