«БРАТЧСКАЯ» ПОМОЩЬ

МУЗЫКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

«Братч» все у нас украли! Пришли в ресторан, подслушали, потом сами сыграли!» — волнуется Марк де Лучек, легендарный гитарист, в ансамбле которого начинали Алеша Димитриевич и Наташа Медведева. Марк объехал весь мир с Иваном Ребровым, от...

«Братч» все у нас украли! Пришли в ресторан, подслушали, потом сами сыграли!» — волнуется Марк де Лучек, легендарный гитарист, в ансамбле которого начинали Алеша Димитриевич и Наташа Медведева. Марк объехал весь мир с Иваном Ребровым, от Бейрута до Сингапура, а потом открыл свое кабаре у горы Сен-Женевьев в Париже. Увы, «Балалайка» прогорела, Марк грустит на рю Муфтар, а «Братч», лучшая из европейских цыганских групп, колесит по миру, напевая: «Жулик будет воровать, а я буду продавать. Мама, я жулика люблю!».

Апрельский концерт в Доме музыки назывался «25 лет на сцене» — ровно столько знакомы гитарист Дан Гарибьян и скрипач Бруно Жирар. Впрочем, четыре года назад, когда «Братч» приезжала в Москву впервые, речь шла о тридцатилетнем знакомстве. То были удивительные концерты: «Лойко» и «Братч» вместе, в театре, два вечера подряд. Чистая магия: ни китчевой цыганщины, ни доморощенного авангарда. Да и устроено было удивительно: ни одного спонсора, но гостиница бесплатно селит, а лучший ресторан города кормит. По-цыгански, Сергей Эрденко со товарищи. В Париже я видел их в цирке, очередь на полбульвара, антрепренер — Кирилл Торопов, внук белогвардейца, угнавшего в Варну красный пароход. Но какая разница — двадцать или тридцать пять.

«Братч» впитали в себя самые разные музыкальные стили Центральной Европы, особенно той ее части, где происходило становление цыганской музыки. И хотя исполняемую ими музыку можно легко идентифицировать с армянской, греческой, еврейской или русской, аранжировки и исполнение отличают та свобода и гибкость, что делают звучание «Братч» неповторимым. В группе нет ни одного цыгана — француз, армянин, неаполитанец. Но, как и кочевые цыгане, они погружаются в музыкальную культуру тех мест, где выступают, и присваивают ее.

Столетиями цыгане кочевали по Балканам, играя на городских и деревенских свадьбах; мелодию, услышанную в городе, подхватывали сельские музыканты, наполняя новым эмоциональным содержанием. Встреча с другими культурами, желание играть для непосвященных, ради заработка, и привели к появлению цыганской народной музыки. Многие песни и мелодии обрывались на середине, превращаясь в другие. Неудивительно, что музыканты «Братч» отбирают только те элементы, которые им особенно нравятся. Пуристы, толкующие о фальсификации, упускают один очень важный момент — народная музыка живет только тогда, когда доходит до слушателя, когда ее бережно передают из поколения в поколение, а она распространяется, видоизменяется и адаптируется.

В основе эстетики «Братч» — свобода, позволяющая каждому музыканту максимально выразить себя, а коллективу — добиться гармонии всех инструментов. Игра их технически безупречна и заряжена чистой эмоцией. Для «Братч» очень важен джаз, дающий большую, чем балканская музыка, возможность для импровизации. Чарли Паркер, Джон Колтрейн, Арчи Шепп и, конечно, Джанго Рейнхардт, уникальной техники цыганский джазовый гитарист, игравший с Димитриевичами и проспавший единственный концерт с Дюком Эллингтоном.

В отличие от многих современных исполнителей world music, музыканты «Братч» не меняются инструментами во время концерта. Каждый совершенствует игру на своем, акустические инструменты позволяют быстро переходить от одного звучания к другому, и здесь случается чудо — Дан Гарибьян начинает играть на гитаре, как на цимбалах, аккордеон Франсуа Костьелло может звучать, как тромбон или саксофон, а Нано Пейле, единственный участник «Братча», имеющий формальное музыкальное образование, имитирует на кларнете звучание армянского дудука. Все члены группы еще и поют на всех европейских языках, хотя говорят по-французски — ведь группа родом из города Парижа.

После апрельского концерта в Доме музыки на Красных Холмах Дан Гарибьян и Бруно Жирар рассказали о том, что такое «Братч»

— Братч — это цыганское слово?

— Нет, по-немецки так называется альт. А в цыганских оркестрах братч делает ритм — играет аккомпанемент. А еще «Братч» — это ассоциация пяти слегка чокнутых персонажей из разных миров. «Братч» — это общество людей, помешанных на джазе и европейской традиционной музыке. Один из нас армянин, другой — француз, третий — неаполитанец. И мы взяли отовсюду всего понемножку — немного у цыган, немного у евреев, немного у армян.

— На юге Франции, в городке Сен-Мари-де-ла-Мер на Средиземном море, находится икона цыганской Божьей Матери, на праздник которой каждое лето съезжаются цыгане всего мира. Выступления там по «гамбургскому счету»?

— Это не только музыкальный фестиваль. Туда приезжают цыгане разных семейных корней, чтобы почувствовать себя вместе. Среди нас нет ни одного цыгана по крови — из-за этого однажды нас не пустили на фестиваль в Праге. Но необязательно быть цыганом, главное — чувствовать себя цыганом. С Алешей Димитриевичем играли не цыгане по рождению — тот же Марк де Лучек, прекрасный гитарист! А братья Ивановичи сказали нам, что мы больше цыгане, чем сами цыгане!

— Вы встречали Алешу Димитриевича?

— Нет, к сожалению, хотя у нас была такая возможность в юности. Когда он пел, наступал момент волшебства. Это был настоящий цыганский блюз. Мы родились из его «Жулика». И сегодня пытаемся передать это чувство молодым людям, которые не знают, кто такой Алеша Димитриевич. Вообще-то «Жулика» должна петь женщина, но поют мужчины!

— Песню про Джонни после войны пела вся Америка, потом ее Эдит Пиаф исполняла, теперь вы…

— Да это изначально цыганская музыка, американцы ее украли. А мы просто возвращаем цыганам их песню. Сейчас я, кстати, хочу найти цыганские мелодии, которые легли в основу «Венгерских танцев» Брамса.

— Как вы объясните термин World music?

— Это довольно сложно — народная мировая музыка скорее. Музыка маленьких народов. В любом случае это живая музыка, в которой не используется электроника. И не та музыка, которая сочиняется на продажу.

— Ваш гастрольный график расписан на год вперед, дома-то часто бываете?

— Конечно, из-за подобной кочевой жизни у нас есть некоторые проблемы с женами. Но мы их благодарим за терпение — они ведь все время стоят на дороге и ждут нас. У нас в группе шестнадцать детей на пятерых! Когда дети были маленькими, мы их брали с собой в турне, а потом они выросли и стали слишком много есть. К тому же они ведь тоже теперь играют. И создают группы, которые могут стать нашими конкурентами.

— Вы играете впятером уже почти тридцать лет. В чем секрет долгожительства группы?

— Прежде всего все равны, никаких шефов в группе. А вообще, чтобы долго жить, нужно много есть, много пить, много курить и много любить женщин. Жить можно необязательно в Париже. Лучше всего в горах, в пустыне или на море. И много путешествовать. Чтобы услышать румынскую, венгерскую, испанскую, немецкую или французскую вещь, не нужно приглашать оркестры из разных стран. «Братч» не имеет границ ни в чем и одинаково виртуозно исполняет любую вещь.

Вадим АЛЕКСЕЕВ