ШПИОН, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ ХРАМ

СЮЖЕТЫ

Мы приехали с молодым японским режиссером Хитоси Хирано в деревеньку Тульской области, чтобы посмотреть на местную часовенку за селом Добрым. Часовню, которую построил бывший шпион. Мне хотелось показать часовню Хитоси, а японца —...

Мы приехали с молодым японским режиссером Хитоси Хирано в деревеньку Тульской области, чтобы посмотреть на местную часовенку за селом Добрым. Часовню, которую построил бывший шпион. Мне хотелось показать часовню Хитоси, а японца — Максимову.

География его профессиональной деятельности связана с одиннадцатью странами мира. Во времена холодной войны он добыл столько секретных и запретных товаров для своей страны, что, без сомнения, сэкономил ей миллионы долларов.

Когда я волочил по тропинке к дому тележку с огромным бидоном, с крыльца доносился его спокойный, рассудительный голос:

— Так вот, Хитоша. Вызывает меня начальник. Руку к горлу прижал, хрипит. Толя, говорит, ожижитель до зарезу, гелиевый, нужен срочно! Криостат. Задание по Америке. Фирма «Митчелл» работает два года в Нью-Йорке. Это для космоса. Сам понимаешь, важное. Выполнишь — крути дырку на орден. Оно на учете.

Хитоси понимающе кивал головой. Сидел он на приступке. На кухне за тюлевой занавеской нетерпеливо звенела посуда.

— Нашел я в Токио давнего друга, — услышал я за спиной голос рассказчика. — Его когда-то, еще во время войны, японский военно-полевой суд приговорил к расстрелу за пораженческое настроение. Наши освободили, отсидел три года в Сибири, влюбился в Россию. Так вот. Встретились мы на Ганзе (ну ты, конечно, знаешь) в китайском ресторане. Да, говорит, Максимов-сан, есть у меня парочка криостатов (один — в Хиросиме). Вам, конечно, нужно, как у вас говорят, «кровь из носа»?

У меня до сих пор подозрение, что они с Хитосей без меня там, на крыльце, что-то пили. Когда ж я наконец вернулся, ветеран разведки и молодой режиссер продолжали развивать интересную обоим тему.

— Он мне: То-ля-я, нужна пленка для спутника, — говорил ветеран. — Кровь из носа. Сам видишь: два ноля, совсекретно. Для космоса. Я подумал, собрал чемодан, взял жену, дочь и поехал…

— В Яп-по-нию, — догадался режиссер. — Чтобы встретиться со старым другом.

— Не-ет, — прозвучало возражение. — Чтобы привезти в Москву трех ваших бизнесменов вместе с пленкой. С ней стали запускать вместо трех спутников один. Правда, с нашими кремлевскими м-м… все равно не сэкономили.

Тут, перед тем как уйти на кухню, вмешалась в разговор дочь Ирина. Из ее рассказа мы узнали такие вещи, от которых на обычно невозмутимом лице Хитоси появилась тень (а у меня, кажется, встали дыбом волосы).

Когда в очередной раз «Толе» начальство заявило, что нужна термобаровлагокамера для испытания космонавтов, мы с Хитосей поняли, что у Максимова сложность была лишь одна: как ее доставить в Звездный. Дело даже не в том, что такого рода оборудование относилось к категории строгого эмбарго, и покупали ее у англичан лишь американцы. Просто товар штучный, и скрыть его было трудно — это установка с многоэтажный дом. Сама камера — 8 кубометров и насосы, насосы… Ничего, «японские товарищи» заказали камеру, привезли домой «для исследований», а там быстренько заменили на местную, специально изготовленную. Настоящую отправили морем в Союз. В Москве ее наладили специалисты. (Мне кажется, она до сих пор в Звездном.)

После этой операции в Японии появилось новое направление промышленности: имитация условий космоса на Земле.

…Когда потребовался скафандр для выхода в открытый космос, а для его производства набор синтетических материалов, нашли в Японии фирму, которую уговорили взяться за производство нужного нам оборудования. После этого фирма стала инициатором создания в Японии новой отрасли по производству прочных композитных материалов. Выходит, что разведчик Максимов участвовал в создании двух отраслей японской промышленности…

— Почему вы не стали торговать японскими камерами? — спросил хозяина гость.

— Я не торгаш, я разведчик, — ответил хозяин.

Пока женщины завершали свою работу, мы решили пройтись по участку.

Остановились у ветел. Оказалось, что хозяин дачи как-то сломал два ствола, обстругал и воткнул, чтобы натянуть веревки для белья. Потом обнаружил, что из голой ветлы пошли ростки… Он еще раз вспомнил Японию. Рассказал, что ему нравятся люди трудолюбивые и интеллигентные.

Подошли к часовне. Максимов строил ее на свои деньги. Назвал в честь Святителя Николая, покровителя моряков. Пока ключ открывал замок, мы разглядываем огромный якорь с цепью. «Адмиралы подарили», — пояснил Анатолий Борисович. Я знаю, что на подводного акустика учился старший сын — тоже Анатолий, погиб на последнем курсе. Учился в военно-морском училище и младший Максимов — Влад, но в конце концов ушел в журналистику…

Каждый из нас берет свечу, другую…

Когда Максимов закрывал дверь, Хитоси спросил: «А орден дали?». Анатолий Борисович сказал: «Нет, сунули грамоту. Орденами награждали только тех, кто был выдворен».

Нас позвали к обеду.

За столом Нина Сергеевна воскликнула: «Молодец, все ест». На Хитоси смотрели радостно, как на ребенка. «А почему, Максимов-сан, он вам не сказал, — вдруг заговорил Хитоси, растягивая с японским акцентом слова. — «То-ля, нам нужен прези-дент. Задание, сам понимаешь, сложное».

— Не искали, — был ответ.

— Ну что вы, одного срока мало, чтобы проявить себя, — сказала Нина Сергеевна, — надо дать ему еще время, вот если он ничего не сделает во второй раз…

— Тогда вам надо его избрать в третий…

Японская шутка понравилась.

P.S. 12 февраля легендарному разведчику, капитану I ранга Анатолию Борисовичу Максимову исполнилось 70 лет. Поздравляем нашего старого друга с днем рождения. Сына Влада, бывшего расследователя «Новой», всех чад и домочадцев Максимовых — с юбилеем главы семьи. И всем вам семь футов под килем!

Редакция «Новой».