В ПОЛЬШЕ ВСЕ ЗАПУЩЕНО

ИНОСТРАНИЯ

Польша для советского интеллигента-западника 60— 70-х была форточкой в Европу. Вроде бы и строй тот же, да не совсем. Здесь все вольтерьянство в политических анекдотах на кухнях, а там — политические кабаре. Здесь борьба с...

Польша для советского интеллигента-западника 60— 70-х была форточкой в Европу. Вроде бы и строй тот же, да не совсем. Здесь все вольтерьянство в политических анекдотах на кухнях, а там — политические кабаре. Здесь борьба с «абстракцистами», а там — журнал «Проект», в котором весь современный художественный авангард Европы. Здесь Лапин велит на ТВ стерильным отечественным ВИА стричь перед эфиром волосы, дабы не быть похожими на чуждо-опасную «бидлу», а там от этой вполне волосатой рок-«бидлы» тесно и в эфире, и на концертных площадках, и в молодежных клубах (о которых, кстати, в те времена в наших палестинах и мечтать никому в голову не приходило). А польская мода, польское кино, а философ Лешек Колаковский, а Сартр, Пруст, Кастанеда в польских переводах в магазине «Дружба», что на улице Горького, а польский джаз с блистательным Намысловским и царство музыкальной свободы — международный фестиваль «Джаз-Джэмбори» в Варшаве?

Когда же «Солидарность» там и перестройка здесь стали размывать циклопическую кладку большого социалистического дома, Польша и вовсе превратилась в магическое зеркало. В нем можно было увидеть то, что через несколько лет обязательно появлялось у нас: пустые полки магазинов (в Варшаве конца 80-х на витринах лишь уксус и почему-то мужские галстуки — у нас галстуков не было), дискуссии о плюрализме и рынке, свободные выборы, шоковая терапия, потом магазины, полные товаров, челноки с огромными клетчатыми сумками, иномарки, вытеснившие «Лады»…

Потом в зеркале что-то треснуло. Польша вступила в НАТО, потом в Евросоюз, а нас почему-то потянуло совсем в другие края. Да и демократия у нас стала очень уж суверенной. Настолько, что между нами и поляками все чаще возникают терминологические недоразумения: будучи в Варшаве, я очень долго объяснял своему давнему знакомому, искушенному в политике и журналистике, что такое административный ресурс на выборах и чем он отличается от просто фальсификации.

Зовут этого знакомого Адам Михник.

С ним, а также с «отцом» посткоммунистических экономических реформ Лехом Бальцеровичем и некоторыми другими персонажами нынешней польской политической сцены есть возможность поближе познакомить читателей «Новой». Потому что в конце сентября после долгого перерыва мне удалось провести несколько дней в Польше. В стране, отметившей 25-летие «Солидарности», годовщину пребывания в Евросоюзе, в стране, проводящей очередные честные выборы парламента и президента, в стране, которую наши отечественные политики почему-то все настойчивее пытаются представить своим гражданам если не врагом, то уж точно не другом.

Демократия приняла необратимый характер

На нынешнюю варшавскую осень пришлись главные общенациональные выборы: 25 сентября были избраны сейм и сенат (нижняя и верхняя палаты парламента), 9 октября поляки выбирают президента. Если первый тур не выявит победителя (а это, скорее всего, будет именно так), то Польша окончательно обретет новый комплект руководства 23 октября.

Итак, выборы в сейм прошли, их результаты известны, а потому не будем грузить читателя цифрами и процентами. Нам с нашей «управляемой демократией» интереснее другое: научились ли поляки проводить честные выборы и насколько четко работает в этой стране демократическая машина. Ответ зависит от того, с какой стороны посмотреть на проблему: с Запада или с Востока.

Взгляд с Запада

Для старых европейских демократий их новый партнер по Евросоюзу — скорее прилежный и старательный ученик, который уже не допускает серьезных ошибок в правилах игры, но все-таки еще немножко пребывает в переходном возрасте.

Во-первых, в Польше никак не сложится стабильная партийно-политическая система, в которой есть устоявшиеся партии и где выборы — это не слишком сильно раскачивающийся маятник, приводящий к победе то более правых, то более левых, не меняя драматическим образом соотношение между ними и весь политический ландшафт. В Польше парламентские выборы зачастую означают крах прежних победителей и приводят к руководству новые силы, которые после убедительной победы, в свою очередь, начинают неуклонно двигаться в направлении своего собственного краха.

Именно так произошло в 2001 г., когда Союз демократических левых сил волей избирателей полностью лишил парламентских мандатов Избирательную Акцию Солидарность и Демократический союз, за которых на предшествовавших выборах 1997 г. голосовал почти каждый второй поляк. То же, но с точностью до наоборот, произошло на нынешних выборах, где правившие после 2001 г. левые после ряда коррупционных скандалов лишились доверия избирателей и, получив чуть больше 11%, посчитали это большим успехом (опросы показывали, что они могут вообще не преодолеть пятипроцентный барьер). Нынешние триумфаторы — правые партии «Право и Справедливость» и «Гражданская платформа», которые победили с большим отрывом и сформируют коалиционное правительство, — в свою очередь, получили на прошлых выборах лишь 9,5 и 12,7% голосов соответственно.

Во-вторых, для европейской избирательной традиции 40% избирателей, пришедших на участки для голосования, — это уж слишком низко. Можно, конечно, расценить этот результат как отражение политической «нормальности»: мол, если теплая солнечная погода усыпляет гражданскую ответственность, значит, избирателям просто не о чем волноваться, им не надо делать какой-то судьбоносный выбор. Но для западного человека такая низкая посещаемость выборов — это прежде всего неготовность людей к участию в важной демократической процедуре, а также действо, способное сильно исказить реальное соотношение политических сил и взглядов в стране.

Наконец, удивительная для устоявшихся политических нравов ситуация, когда соображения родственной лояльности двух лидеров победившей партии — братьев-близнецов Качиньских — влияют на судьбы будущего правительства. История простая. Ярослав — формальный лидер партии-победителя и естественный кандидат на пост премьера. Лех — кандидат в президенты. Если первый соглашается стать премьером, то у второго меньше шансов на предстоящих выборах стать президентом: многие в Польше считают, что для одной партии, а тем более для одной семьи, двух главных политических постов многовато.

Потому Ярослав делает следующий ход — на второй день после выборов в сейм и почти за две недели до выборов президентских публично отказывается от премьерства, передоверяя эту ношу другому коллеге по партии. Ход, не совсем безупречный для партии, обещающей «исправление государства», — ведь всем понятно, что политический тяжеловес Ярослав Качиньский в любом случае (изберут брата или нет) будет реально управлять правительством, только, как говорят в Польше, «с заднего сиденья». А это уже не совсем fair play.

Взгляд с Востока

Тут нам глядеть и глядеть, приговаривая: «Нам бы ваши заботы». Перечислим лишь основное:

— В сейме представлен практически весь политический спектр страны — шесть партий от крайне правых популистов до левых почти радикалов, при этом никаких «партий власти» нет в помине и быть не может, потому что власть постоянно реально меняется.

— Столь же невероятно представить изменение конституции под продление полномочий президента или операцию «преемник»: предстоят уже четвертые в посткоммунистической Польше выборы президента, на которых победит уже третий человек, причем каждая очередная победа — это и смена политического лагеря политика (не считая, конечно, второго срока Квасьневского).

— Все пристально следят за соблюдением в прессе паритета разных партий и политических сил. Когда три телекомпании решили за несколько дней до выборов в сейм провести теледебаты двух главных кандидатов на пост президента, поднялся страшный шум. От идеи пришлось отказаться, потому что дебаты между кандидатами, представляющими к тому же и конкретные партии, могли нанести ущерб другим партиям — и дебаты без разговоров были перенесены на нынешнюю неделю.

Вот, собственно, и все. Потому что, как я уже говорил, словосочетание «административный ресурс» здесь не очень понимают, а за попытки фальсификации здесь просто идут под суд.