ПАН АФГАНИСТАН

СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ

Репортаж с военной базы в городе Щецине Польша стремилась в НАТО независимо от того, были у власти политики правого или левого толка. Членство в НАТО виделось гарантией принадлежности к Европе. В этом смысле у поляков был «национальный...

Репортаж с военной базы в городе Щецине

Польша стремилась в НАТО независимо от того, были у власти политики правого или левого толка. Членство в НАТО виделось гарантией принадлежности к Европе. В этом смысле у поляков был «национальный консенсус». Сегодня Польша хочет показать, что пришла в НАТО не иждивенкой, не «младшей сестрой», и заявляет о себе как об одной из крупных натовских держав.

Когда минувшим летом Североатлантический альянс, расширяя присутствие в Афганистане на беспокойные периферийные районы, оказался в трудном положении и призвал своих членов дать дополнительно к 30-тысячной группировке еще 2500 штыков, неловкую паузу прервала Варшава. Она заявила о готовности послать в афганские горы более тысячи своих солдат и офицеров, не уходя из Ирака, где находятся девятьсот польских военных.

От аэропорта до Щецина целых сорок километров. В свое время он строился не как гражданский. В 80-х в этом районе было 29 тысяч солдат — две польские и одна советская дивизии. В Щецине находится один из региональных штабов НАТО — штаб многонационального корпуса «Северо-Восток». Управление войсками в Афганистане поручается по очереди разным натовским штабам, и с февраля наступает очередь Cеверо-Восточного.

Командир корпуса немецкий генерал-лейтенант Эгон Рамм рассказал, что в штабе сейчас 190 служащих, в том числе 69 поляков и 56 немцев, а также датчане, словаки, по два-три человека из Чехии и стран Балтии. Все живут в военном городке. С февраля городок опустеет, большая часть его населения переедет в Афганистан. Кроме жен и детей, которые останутся ждать.

…В польском Прикарпатье, в двух десятках километров от украинской границы, проходят совместные тренировки польских и американских рейнджеров. Они встречаются не впервые. В прошлый раз солдаты 18-го батальона 6-й воздушно-десантной бригады Войска Польского были в гостях у американских коллег на базе под Регенсбургом. 18-й батальон — один из первенцев польских спецсил. Он будет «пожарной командой» в распоряжении союзного штаба в Афганистане для действий в трудных районах. На учениях, как на настоящей войне: стрельба, грохот вертолетов, жесткие проверки на дорогах. Недавно батальон заменил старые БМП на американские «Хаммви» (всего таких машин Польша закупила для афганской миссии 690 штук), а внешне, по оснащению, польских солдат трудно отличить от американских.

— Для чего такие совместные тренировки?

— Это те самые парни, которые могут оказаться в трудный момент рядом с нами в любой горячей точке, — отвечает на мой вопрос замкомандира американской роты лейтенант Джошуа СИМС. — Тренировки с союзниками помогают изучать технику и процедуры друг друга, просто по-человечески притираться.

Американцы и поляки говорят о командировках в Ирак или Афганистан, как говорят о своей работе монтажники, шахтеры или рыбаки. Это профессия. Польским солдатам за «мирные будни» платят 500—600 долларов в месяц, в командировке — значительно больше. Полагается страховка на случай гибели: кроме стандартных ооновских единовременных 50 тысяч долларов — солидные пенсии иждивенцам. В Польше быть военным престижно. Молодой уоррент-офицер Гжегош Сковронь на беглом английском объяснил, чем ему дорога профессия: «Доставляет удовольствие приезжать в родной городок, где люди смотрят на тебя с уважением».

Дедовщина? Что-то знает об этом понаслышке. Его начальник, прошедший через Косово и Ирак командир роты капитан Мечислав Швенкала, служит в армии с начала 80-х, то есть со времен Варшавского договора, и более осведомлен.

— Наверное, она бывает в любой армии. Это продукт человеческого менталитета. Но у меня в роте нет, потому что все профессионалы и делают одну работу.

Капитан Швенкала и другие офицеры со стажем не проклинают годы службы при «народной демократии», но в один голос заявляют, что в новой армии все же лучше: зарплата, общественный статус, возможность увидеть мир — причем не только по службе, но и просто в отпуске.

Вопрос об отличии нынешней армии от прежней я задал в Варшаве начальнику генерального штаба Войска Польского генералу Франтишеку ГОНГОРУ.

— Средний возраст польского военнослужащего — 34 года. Около 90 процентов — это люди, пришедшие в армию после 1989 года. В Варшавском пакте была другая военная культура, законом системы единоначалия было только выполнение приказов сверху. В НАТО командиры имеют больше свободы думать. В пределах своей компетенции, конечно, и не только в боевых действиях, но во всей армейской жизни. (Я заметил, что даже унтер-офицеры не боятся говорить с иностранными журналистами. Правда, часто отвечают: «Это не мой уровень». — А.М.).

— А дедовщина есть?

— Всякое может случиться, но в общем проблем с дисциплиной нет. Раньше была большая призывная армия, слепок общества со всеми изъянами, привычками, обычаями. Сейчас вооруженные силы компактны, мы сократили их с 450 до 150 тысяч. На 60 процентов формируются по контрактному принципу, а к 2012 году станут полностью профессиональными. Пьянство исчезло, и сейчас мы делаем все, чтобы оградить армию от наркотиков. Если кто провинился, то увольняют из армии, как увольняют с работы. В маленькую армию легче отобрать хороших людей, а в большую приходится брать всяких…

По словам министра обороны Польши Радослава СИКОРСКОГО, «афганская миссия, возможно, самая ответственная для польских войск после участия в штурме Берлина в 1945 году».

— Мы тщательно готовимся, — сказал он «Новой». — Пошлем туда наше самое новое оружие, наших лучших людей. Потому что хотим внести значительный вклад в ее успех.

— Опросы показывают, что 60 процентов поляков против участия страны в военных операциях за рубежом (впрочем, столько же, сколько во Франции или Дании).

— Опасные миссии не могут быть популярными. Демократии вообще миролюбивы и не расположены рисковать жизнью своих граждан и своим достоянием. У нас нет национальных интересов в Афганистане. Поэтому нелегко объяснить публике, зачем нам туда надо. Но, вступая в НАТО, мы ожидали, что нам помогут, если потребуется. А это взаимная вещь… Поверьте, я испытываю сильнейшее давление в парламенте. Оно может стать еще сильнее, если пойдут потери…

— Помня об историческом опыте, верите ли вы в успех «цивилизаторской миссии» в Афганистане?

— Я знаю Афганистан, бывал там (журналистом со стороны моджахедов во время советского вмешательства. — А.М.). Мы должны быть скромными в наших целях, Афганистан не станет в обозримом будущем Швейцарией… Мерилом успеха должна быть способность афганского правительства, его ведомств, а также ООН, международных НПО реально помогать народу… Самая большая опасность — это колумбийский вариант соединения наркодолларов и фанатичных политиков. ЕС тратит десятки миллиардов на поддержку европейских фермеров, которые по афганским стандартам просто богачи. Даже часть этих денег дала бы крестьянам альтернативу опиумному маку.

— Ваша главная цель во главе польского оборонного ведомства?

— Модернизировать вооруженные силы, чтобы они были в мейнстриме НАТО.

Министр принялся называть проекты участия в натовской системе АВАКС, закупок 150 новых вертолетов, флота стратегических транспортных самолетов С-17 «глобмастер», 48 истребителей Ф-16, противокорабельных ракет, создания польского центра спутниковой разведки… И полной профессионализации.

— Проект бюджета на будущий год предусматривает самое большое увеличение военных расходов за период после Варшавского договора. Если он будет принят, то я получу на будущий год семь миллиардов долларов. Доля на закупки вооружений и техническую модернизацию впервые значительно превысит рубеж 25 процентов бюджета. Мы хотим, чтобы наши вооруженные силы были полностью совместимыми с НАТО. Это требует расходов. Хотим построить современную военную инфраструктуру, и это займет много лет. Хотим, чтобы инфраструктура НАТО распределялась равномерно по территории альянса…

— Это беспокоит российских политиков и военных, которые видят в этом приближение военной машины НАТО к границам России. Польша видит в России потенциальный источник угрозы?

— Мое поколение счастливо жить в Польше, не имеющей внешних врагов. Так получилось, что поляки выбрали для жизни равнину между двумя мощными державами, и в последние триста лет она была очень некомфортабельным местом… Наконец, мы живем в демократической Польше со свободной рыночной экономикой, которая является полноправным членом институтов западной цивилизации. И соседям тоже желаем, чтобы они жили в условиях демократии и безопасности, следовали в мейнстриме мировой цивилизации. Мы рассматриваем нашу безопасность примерно так же, как рассматривала Германия до и вскоре после объединения. А именно: хотим быть нормальной европейской страной, окруженной нормальными демократическими соседями. Я не скрываю, что как соседи мы с беспокойством следим за событиями в Белоруссии и России. Кто же не будет обеспокоен, если в соседней стране убивают журналистов… В наших интересах, чтобы Россия была успешной страной и мы бы строили отношения в русле логики взаимовыгодной торговли…

— Торговли, а не общих ценностей?

— Ценности абсолютны, и в них мы не готовы на компромиссы. Россия — великая страна и лучше знает, что для нее хорошо. Но мы сделали выбор и ожидаем, что его будут уважать другие. То же самое касается Украины. Мы не нейтральны между демократией и «управляемой демократией». Поэтому не были нейтральными в отношении оранжевой революции, поддерживаем и будем поддерживать политику открытых дверей НАТО. Мы сами ею воспользовались и не хотим, чтобы однажды двери захлопнулись.