10 совершенно разных стихотворений из антологии «Живые поэты»: от Полозковой и Милешкина до Васякиной и Mujuice

«Живые поэты» или «ЖЫ» — проект Андрея Орловского по популяризации современной поэзии, начавший свою деятельность в 2015-м году. Редакторы «ЖЫ» публикуют стихи современников в социальных сетях, а их интервью и комментарии в СМИ, помогают с организацией мероприятий, проводят фестивали и выпускают книги, в которых на равных публикуются признанные поэты, музыканты и начинающие авторы.

По просьбе Дискурса редактор «ЖЫ» Павел Кошелев выбрал десять текстов из второй антологии лучших стихотворений проекта, которая выходит в издательстве «АСТ» .

Составляя подборку, я старался отразить противоречивый характер книги на примере всего десяти текстов. В сжатом виде показать весь диапазон сборника, выбрав стихи самых разных стилей и настроений от авторов из всех поколений и отраслей. Задача оказалась невыполнимой. Слишком многое в этот материал не вошло. Слишком объемной и разноплановой получилась книга. Но я надеюсь, что эти десять текстов могут дать хотя бы примерное представление о сборнике, а сборник, в свою очередь, о современной поэзии в целом.

Алиса Дворянинова

облака
распотрошённые рулоны туалетной
бумаги
мне сегодня сказали я
бесплодна

ну и что
я все равно не хотела
просто сам факт
неспособности
ущербности мне неприятен

и мама расстроится
о внуках
которых баюкала
в своих мечтах

автобусы безучастно тащатся
мимо гранатов на рынке
нет не сезон
какая ирония
после всех мер предосторожности

зеленую комнату
нужно снова выкрасить
в белый

дерево не приносящее плод
сжигают

не стану пока говорить
никому

Вера Полозкова

кровь состояла из лета, бунта, хохота и огня. жизнь рвала поводок, как будто длится еще два дня, а после сессия, апокалипсис, и тонут материки. будто только вы отвлекаетесь — и сразу же старики.

где вы теперь, дураки, смутьяны, рыцари, болтуны. дым над городом едет пьяный, будто бы до войны: никто не вздёрнулся от бессилия, не загнан, сутул и сед — мы пьем портвейн и сашу васильева разучиваем с кассет.

так этот дерзкий глядит, что замертво ложатся твои войска. твой друг умеет хамить гекзаметром и спаивать в два броска. пожарные лестницы и неистовство по ним добраться до облаков. есть те, кто выживет, те, кто выспится. но это — для слабаков.

Роман Трунин

В вестибюле лунного терапета

в вестибюле лунного терапевта
колибри в громкоговорителе
и волнение божьей коровки
там горох в кокосовом орехе
маленький дельфиновый дождь
и каштаны из анаграмм
в вестибюле лунного терапевта
смотрим в окно миллионов дней
в вестибюле лунного терапевта
посылали девственницу в храм
взломать рот писателя
в вестибюле лунного терапевта
танец динозавров
с зеркалами вселенной
в вестибюле лунного терапевта
компьютеры меняют рифму
и тысячи молодых рек цепляются за луну
в вестибюле лунного терапевта
когда я смотрю на саранчу,
мое тело подобно книгам и журналам
в вестибюле лунного терапевта

Комментарий от автора: мой творческий метод заключается в генерировании поэтических строк из бессмысленных комбинаций букв. Это глитчи нейронного машинного перевода и артефакты статистических данных, на которых обучали Google Translate.

Алиса Несвит

Не жизнь, а какой-то ебучий крик,
Сто раз перепетый на новый лад.
Где я заливаю в себя мейнстрим,
Уже не стесняясь отпить с горла.
Уже не боясь отравиться в хлам,
Уже не боясь превратиться в ноль.
Где каждый, кто знает мои дела,
Отчаянно счастлив, что не был мной.

Банальный ремикс деревенских тус,
Где каждый противен ака знаком,
Где я оставляю мейнстрим во рту
Безвкусной таблеткой под языком.
Уже не боясь потерять башку,
Уже сохранив номера барыг,
Сливаясь с толпой однотипных шкур,
Сижу на краю и лечу в обрыв.

Не жизнь, а обоссанный русский рэп
Про телку, любовь и тяжелый быт,
Где ты на игле у попсы тире
Не там, где в итоге хотелось быть.
Где просто бессмысленно быть собой,
Где легче заныкать мейнстрим в шприце
Уже не боясь, что увидит бог,
Уже не морали боясь, а цен.

Не зная, куда и откуда плыть,
Что делать и как отвечать потом,
В таблетках, бухле, на конце иглы
Можешь принять основной поток.
Только не слезешь потом, смотри!
Были лекарства, да все не то.
И жизнь превратится в ебучий крик,
Мечтавший когда-нибудь стать хитом.

Николай Милешкин

как хорошо
что плохо
что тебя нет рядом

Максим Кошелев (группа «Громыка»)

Раскудрявилась кудря,
Разразилась роза,
Не расстраивайся зря –
— вырастет берёза.

Распушилася пушня,
Растянулась тяга,
Расклешилася клешня,
зацвела коряга.

Расфуфырилась фуфа,
Распихталась пихта,
Разухабилась уха,
Выходи из лифта.

Раскарманилась корма,
Разлепилась липа,
Разъермолилась ерма,
После спячки встань засыпа.

Паустовский, Бианки и Пришвин
Погулять на природу вышли.

На природу погулять, погулять,
Из народа погулять вышли.

Елена Фанайлова

Холодная война
они оно она
их старый дом и все с трудом
и частные дела
и трупы из-под снега и могил
как я тебя любил

я тут границы нарушал
и следовал в тюрьму
блондинка, только ты сама держись,
не уходи во тьму

пока я в суд ходил
пока доклад верстал
пока за всех татар в Крыму
мой кофе или скотч

я сделаю за всех
на этот мост я если и зайду
то лишь затем
чтобы перевести
предателей двоих
читателей запретных книг

мы часть больших идей
мы человек протестных площадей
мы пепел и алмаз
Варшава и Кузбасс
мы чей же Крым
и Чехия Судет
в слезах в крови
Германия румын
Европа для цыган

я чёрный человек своей Москвы
подследственный ментов
ее говно погода ураган
ее позорный март
и я ещё не мертв
но искаженный ум

твое лицо во тьме
и письмена на огненной стене
не уходи во тьму
подумай проще прочих обо мне

Максим Матковский

В институте я читал доисламского поэта в оригинале.
Его звали Имру аль-Кейс, он написал поэму,
В поэме он рассказал про свою несчастную любовь
С девушкой из вражеского племени,
Это доисламская история про то,
Как ёбнутые тесть, тёща и все родственники
Не давали людям нормальной жизни. Были против любви.
Имру аль-Кейс описал, как однажды он ехал на верблюде
по пустыне, и оказался в том самом месте, где стоял
лагерь его возлюбленной пару лет назад.
Он увидел вбитые колышки от палаток, он описал
Сухие экскременты верблюдов, что увезли его любовь
Далеко-далеко. В институте я думал, какая дурость,
Ты же мужик, у тебя длинноногий верблюд, меч, копьё! подбери сопли!
Ты самый великий поэт доисламской современности, камон!
Найди другую бабу, много баб.
Но спустя много лет я проходил по Подолу,
И увидел летнюю веранду кафе, где мы с тобой пили пиво,
И увидел колышки от палаток,
И я понял тебя, Имру аль-Кейс, я понял тебя,
Понял, наконец.

Оксана Васякина

Тела мигрантов плечом к плечу
В двенадцатиместном микроавтобусе,
Окна не открывают, шторы заправлены.
Они говорят, это страна свободы,
Это страна, где мы можем работать
И обнимать своих женщин где угодно,
В метро, на площадях и праздниках, это наша страна, это наша свобода.
Смерть мигрантов на рельсах.
Хлебозаводы увеличивают производство лаваша
И водки.

Он говорит, посмотри, как мусульмане
После секса себя омывают:
Сначала рот — три раза, нос — три раза и всё тело,
Чтобы не осталось сухого места

Не остаётся места, они говорят, кругом черножопые, тупые животные,
Жрут свой хлеб, слушают своё радио, стрёмно выполняют работу –
Смерть мигрантам.

Смерть мигрантов под палящим солнцем
На свежем асфальте,
За поршнем посудомоечной машины второсортного общепита,
Поскользнувшись на рвоте подростка.

Он поёт: когда я вернусь домой,
Я привезу тебе денег, любимая Заура,
А пока я живу в двухкомнатной квартире с тридцатью нашими братьями,
Сплю с ними по очереди.

И если смерть не настигнет меня на рельсах,
Я привезу тебе вазу,
Из Москвы привезу платок.

Роман Литвинов (Mujuice)

Выздоравливай скорей

Мы цвели на костях весны
После марта пришел февраль
Новостройками снились сны
Тишину закаляла сталь
Стали стаями таять дни
Звёзды серые звали в путь
Обжигали карман рубли
В серебро превращали ртуть
Вечной юности тонкий лёд
Электрические цветы
Заклинали лиловый мёд
Напролёт ночи ждали мы
Обжигались на молоке
Поджигали кристаллы льда
Теплотрассами на восток
Звали знали их имена
Апокалипсис каждый день
Нескончаемая весна
С нами таяли лились дни
Целовали ножи глаза
Магистралями на нули
В проводах закипала кровь
Рвали радуги журавли
Поднимались и бились вновь

Через тысячу нулей
Отдай всё что ты можешь дать
Выздоравливай скорей
Гори опять

Близнецы или водолей
Поверни дни недели вспять
Выздоравливай смелей
Кровь не может ждать
Смерть не станет ждать

Иллюстрации из антологии «Живые поэты».