Виктор Вахштайн: Мелочь

Виктор Вахштайн Мелкие монеты tatcoin.ru

Георг Зиммель связал изменение характера европейцев с введением в оборот мелкой монеты. До этого точной калькуляции и расчету поддавались только крупные сделки: заработал за год золотой – пошел, купил жеребца. А когда появилась мелочь, та же сумма стала расходиться быстрее: деньги превратились в чистую форму, независимую от содержания покупки.

Материальность денег перестает интересовать исследователя, только если он смотрит на них как экономист, свысока. Но для социолога повседневности такое абстрактное понятие – непозволительная роскошь. Потому что бумажные купюры, железные монеты и пластиковые карточки форматируют наши коммуникации. Повседневность регулярно напоминает нам: деньги материальны. Поэтому мелочь оттягивает карман и звякает при ходьбе. «Избавляться от мелочи» становится новым видом спорта. И попробуйте как-нибудь дать официанту на чай горстью 50-копеечных монет. Даже если горсть будет очень большой, форма денег переведет Вашу с ним коммуникацию из формата «чаевые» в формат «милостыня».

- Осторожно – говорит официант, принося сдачу – здесь много мелочи.

Если быть точным: пятнадцать рублей 50-копеечными и рублевыми монетами. Это очень похоже на месть. Счет был на 485 рублей, а в моем кошельке – только две пятисотрублевые банкноты. Поэтому на чай официанту осталось 15 рублей, которые он и принес назад в виде горстки монеток.

- Обратите внимание, как наши люди в кафе расплачиваются карточкой, – замечает коллега. – Они отдают карточку, расписываются на принесенном чеке, забирают карточку и оставляют на чай наличными.

Европеец бы просто попросил приплюсовать к счету 5-10%, но для нас «плата по счету» и «чаевые» – это две разные социальные операции, которые требуют разных материальных воплощений.

Все же чаевые – это очень личные и потому более осязаемые деньги.

От Карла Маркса и современных экономистов мы знаем, что материальная форма денег утрачивает свое значение по мере развития денежных отношений. Их эволюция – это движение от материальных объектов к абстрактным цифрам. «Деньги – произвольный знак, который изобретается и замещает другие знаки,– пишет психолог Серж Московичи. – Никакая иерархия не определяет их отношений, и в зависимости от обстоятельств употребляют бумажные деньги, векселя, чеки, кредитные карточки, магнитную ленту. Будь то банкноты или счета, ни их название не имеет значения, ни то, из чего они сделаны». Человеку, у которого в кошельке только пятисотрублевые купюры, а на столе счет на 485 рублей, очень трудно согласиться с профессором Московичи. Я определенно предпочел бы иметь ту же сумму другими банкнотами, чтобы не разгребать горку монеток, принесенных разгневанным официантом. И еще предпочел бы, чтобы изъяли из обращения эти новые чудовищно тяжелые червонцы, которые изменили не только форму взаимодействия с продавцами, но и форму кармана моих джинсов.

Повседневные действия сцеплены друг с другом и опосредованы материальными объектами.

На улице европейского города Вы покупаете новый кошелек. Он слишком «квадратный» (под евро) и не помещается в предназначенный для него карман. Вы кладете его в другое место и каждый раз вздрагиваете, не находя его там, где привыкли.

В другой стране Вы быстро обнаруживаете, что карманы стремительно наполняются мелочью. Потому что, расплачиваясь, Вы протягиваете банкноту чуть большего номинала, чем надо – на всякий случай. И сдача все чаще приходит к Вам в виде тяжелых железных дисков.