ПАЛАЧИ В ТЮРЬМАХ

Лидия МИХАЛЬЧЕНКО

Расизм и садизм в российских тюрьмах остаются безнаказанными Чеченцы и ингуши, находящиеся в колониях и тюрьмах средней полосы, севера России и Сибири подвергаются жестоким пыткам, истязаниям, шантажу и запугиваниям со стороны тюремщиков. Само судопроизводство по делам представителей этих национальностей, обвиняемых в терроризме, участии в незаконных вооруженных формированиях, хранении оружия и т. д. имеет мало общего с законом. Зачастую обвиняемые сами оговаривают себя, не выдержав угроз и избиений, признаются в несовершенных убийствах и грабежах. Потом – камера, срок, разлука с близкими и снова мучения за решеткой в нечеловеческих условиях под охраной новых палачей. Если заключенный от побоев умирает, начальство колонии, не вдаваясь в подробности, фиксирует в бумагах «дежурную» причину смерти. Скажем, «сердечная недостаточность». Докопаться до истины в замкнутом круге российской системы правосудия невозможно. Такую мрачную, но реальную картину нарисовали на пресс-конференции в Независимом пресс-центре исполнительный директор движения «За права человека» Лев Пономарев, председатель комитета «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина и руководитель международного фонда «Добро без границ» Имран Эжиев. Светлана Ганнушкина представила обзор, где со слов родственников жертв произвола и по документам подробно описаны случаи ужасного обращения с заключенными, в основном отбывающими срок по сфабрикованным делам.

«Всех чеченцев в колонии ЯР-154/25 города Фролово Волгоградской области метят нашивками «склонен к побегу, особо опасен», - говорится в докладе. – Внятного ответа на вопрос, на каком основании сделана нашивка, как и доказательств готовившихся побегов, получить не удается. Чеченцев, поступающих в колонию, считают террористами по определению. Их обязывают отмечаться у начальства через каждые два часа. Во время праздников, например, дня колонии, когда остальным заключенным разрешают дополнительные свидания с родственниками, осужденных из Чечни сажают в карцер, якобы боясь побегов». По словам правозащитников, хуже всего достается тем, кто наперекор всему держится с достоинством.

Ей угрожали убийством
На пресс-конференции присутствовала Малика Зубайраева. Ее родной брат Зубайр находится в одной из колоний волгоградской области. Рассказ Малики о судьбе брата потряс всех, в том числе иностранных журналистов и даже сотрудников пресс-центра, привыкших к самой негативной информации:
- Без преувеличения можно сказать, что мой брат находится в лагере смерти, где его шансы на выживание составляют один процент из ста. Сотрудники колонии, скрывая лица под масками, избивают его жестоко, до потери сознания. Бьют пластиковыми бутылками с водой, чтоб не было видно синяков. У Зубайра повреждены внутренние органы и перебиты ноги. За время, проведенное в тюрьме, он похудел больше чем вдвое. Из-за травмы черепа у него случаются обмороки, но никаких обследований не делают и медицинской помощи ему не оказывают. Медиков просто к нему не допускают. Когда Зубайр подал жалобу на начальника колонии, избивающего его, стражники возмутились, что «какой-то чеченец» смеет жаловаться. И брата стали истязать еще больше. Когда мы с сестрой приехали к нему на свидание, руководство колонии поставило условие: мы должны будем уговорить его подписать бумагу о том, что его никто не бил и что к своим тюремщикам он претензий не имеет. После того, как мы вышли из колонии, за нами следили. Мало того, нам угрожали: начальство этого исправительного учреждения обещало убить нас с сестрой, если мы посмеем вслух говорить о том, что видели. Но мы все равно решили рассказать, потому что хотим попытаться сохранить брату жизнь ради пожилой матери и его малолетних детей.
Сейчас, несмотря на внимание правозащитников к этому делу, Зубайра по-прежнему продолжают мучить.

Боятся и молчат
По словам Имрана Эжиева, он «сообщал руководству Чечни об отчаянном положении земляков в судах и тюрьмах, приводил конкретные примеры, упоминал семьи, чьи родственники пострадали. Тем не менее помощи ни от руководства, ни от уполномоченного по правам человека [в ЧР] добиться не удалось. Идея чеченских властей перевести всех заключенных чеченцев в республику, широко распиаренная пару лет назад, пока также остается нереализованной».

- Как ни прискорбно, отметила Ганнушкина, лишь незначительная часть дел попадает в поле зрения правозащитников. Как правило, родственники пострадавших стараются решить проблему с помощью денег и знакомств, вера людей в правосудие и законные механизмы защиты потеряна. И не без основания. Часто те, кто обращается за помощью, просит ни в коем случае не оглашать дело, боясь еще худшей участи для своих близких.
Правозащитница признается, что зачастую все усилия помочь жертвам произвола оказываются тщетными:
- Бывает, что заявители приходят, когда уже ничего нельзя сделать, сроки прошли, но даже когда время еще есть, мы пытаемся добиться справедливости - и натыкаемся на отписки, правовые казусы, формальные запреты. Тогда я прямо говорю обратившимся, что просто не могу ничем помочь.

…А угрозы продолжились
P.S.
Не успели мы подготовить материал, как изложенные факты получили продолжение, о котором стоит рассказать. В поезде «Москва-Грозный» к сестрам Зубайраевым подсел неизвестный, представившийся «сотрудником чеченской милиции». Он назывался разными именами и демонстрировал какое-то удостоверение без печати. Оригинальный попутчик начал с того, что желает собеседницам только добра, потом стал угрожать, что найдет средство заткнуть им рот, короче, советовал девушкам, пока не поздно, прекратить ездить и жаловаться. К счастью, рядом оказались пассажиры, мужчины, сумевшие защитить Зубайраевых. Непрошенного «доброжелателя» взяли под стражу, а по прибытии в Грозный передали милиции. Малика написала объяснительную. Кем был аноним на самом деле, до сих пор неизвестно. Через трое суток после задержания его отпустили. Одно понятно: действовал он скорее всего не по своей инициативе.
Семья Зубайраевых живет в постоянном страхе и за Зубайра, и за его детей.