Рекламное поле столицы все больше становится похожим на минное Все началось с убийства Листьева. Именно тогда всем стало ясно, что реклама в России порой — смертельно опасное занятие. Именно тогда достоянием гласности стали цифры рекламных...

Рекламное поле столицы все больше становится похожим на минное

В

се началось с убийства Листьева. Именно тогда всем стало ясно, что реклама в России порой — смертельно опасное занятие. Именно тогда достоянием гласности стали цифры рекламных доходов, цифры, ради которых в нашей стране слишком многие могли решиться на любое преступление. Эксклюзив на рекламные площади — будь то телеэфир или щиты на центральных столичных улицах — превратился для рекламщика в самый желанный и самый запретный плод. Вкусивший его попадал в зону риска, был обречен на смертельно опасные прогулки по рекламному полю, уже превратившемуся в минное. На смену бизнесменам-одиночкам в рекламу, сметая на своем пути всё и всех, пошли ОПГ и олигархи. В крупные рекламные структуры внедрялись свои люди, мелкие просто разорялись и отбирались. В узких кругах известна история, когда в середине девяностых одного предпринимателя трое суток связанным возили в багажнике автомобиля, чтобы заставить его уступить контракт на рекламу одного зарубежного табачного бренда.

И если в прессу и на ТВ проникнуть было сложнее (можно было нарваться на публичный скандал), то в «наружку», не обладавшую собственными СМИ, сильный «агрессор» внедрялся легко. Именно она постепенно превратилась в самый криминализованный сектор рекламного рынка. Достаточно вспомнить события последних двух лет: скандал с исчезновением директора рекламной группы Big Board или с убийством руководителя компании «АТОР», входившей в рекламную группу «Тихая гавань». Слухи приписывали контроль за последней чеченской мафии, в то время как второй по величине рекламный холдинг столицы «АПР» якобы контролировали солнцевские. Год назад в прессу начали просачиваться слухи о планах монополизации столичной «наружки» двумя олигархическими структурами, однако их главы не смогли договориться с мэрией и планы эти остались лишь на бумаге.

И вот — новый скандал. На прошлой неделе практически завершен передел рекламного рынка московского метро, тянувшийся два последних года. Лаура Бабаян — генеральный директор рекламного предприятия «Метрос-Медиа», контрольный пакет которого принадлежит метрополитену, — была с помощью судебных приставов и ОМОНа изгнана из офиса, а на ее месте обосновался новый руководитель компании. Факт этот только на первый взгляд кажется частностью — на самом деле, по мнению многих, он означает переход контроля за метрорекламой из рук частных предпринимателей и самого московского метро в чьи-то гораздо более сильные руки.

Ч

то же стоит за словосочетанием «реклама в метро»? Это несколько миллионов долларов ежемесячного оборота, постоянно растущий рынок, в отличие от «наружки» не зависящий от климата и изменчивого городского законодательства о землепользовании. Создавалась система столичной метрорекламы несколько лет при содействии серьезно вложившихся в этот бизнес двух зарубежных компаний — миланской рекламной группы Alpagast (она владеет эксклюзивом на рекламу в польском метро) и берлинской «Фазо экспорт-импорт». Именно этим компаниям принадлежат 42 процента акций московского монополиста в области метрорекламы — уже упоминавшегося «Метрос-Медиа». Естественно, что сегодня, когда подземный рекламный рынок столицы окончательно структурировался и стабильно приносит солидную прибыль, на него не могли не обратить внимание сильные мира сего. Признаки этого внимания были налицо уже в 1999 году, а сегодня в том, что за переделом рынка подземной рекламы стоят очень и очень серьезные фигуры, ни у кого сомнений не осталось. И вот почему.

После дефолта 1998 года в рекламной сфере осталось мало надежных источников дохода — ощутимо «упали» все: телереклама и «наружка» подешевели в среднем на 80 процентов. Только «подземка» крепко стояла на ногах. Именно тогда — незаметно для окружающих — началась война за метрорекламу. Во главе «Метроса» тогда стоял наемный гендиректор Вачаган Акопян, который и оказался ахиллесовой пятой компании. В 1999 году акционеры уличили директора в злоупотреблении служебным положением, в хищении средств и имущества фирмы. В ответ Акопян уволился по собственному желанию, но, по свидетельству многих очевидцев, обещал отомстить своим обидчикам. В «обидчики» он записал и мужа вновь избранного генерального директора «Метроса» Лауры Бабаян Александра Бабаяна, тоже известного московского рекламщика. Цель этих угроз могла быть только одна— заставить г-жу Бабаян прекратить расследование злоупотреблений своего предшественника. А. Бабаян был настолько напуган угрозами Акопяна, что написал московскому прокурору письмо, в котором изложил суть угроз бывшего гендиректора «Метроса», которые, по его словам, звучали буквально так: «Я разберусь с тобой с помощью правоохранительных органов. Тебе подбросят наркотики или оружие, и ты сядешь». Но Лаура Бабаян не уступила, и внутренний аудит завершился возбуждением против Акопяна уголовного дела по статье «мошенничество». У Акопяна не выдерживают нервы, и он бежит в США под предлогом «угроз со стороны людей Бабаяна». Но уже через два месяца он неожиданно возвращается (интересно, в чем причина такой смелости?) и, уже находясь под следствием, «вдруг вспоминает», что Бабаян заставил его написать заявление об уходе силой и к тому же еще ограбил его квартиру, из которой пропали его личные вещи. Перечень вещей поражает воображение — утюг, телевизор, поношенный пиджак и даже ботинки. По делу сразу же находятся свидетели — родные и близкие Акопяна. Таким образом Акопян (или те, кто выбрал его в качестве орудия достижения своей цели) убивал двух зайцев — приводил в исполнение месть А. Бабаяну и одновременно ставил под сомнение свое увольнение из «Метроса».

Бабаяна немедленно арестовывают, об этом аресте хором начинают писать все газеты, его показывают центральные телеканалы, представляя события так, как будто задержан крупнейший криминальный авторитет. Пять «Мерседесов», два незарегистрированных «ствола» — у публики создается впечатление, что арестован настоящий бандит с большой дороги. Только самым осведомленным людям из числа адвокатов задержанного и членов следственной группы с самого начала ясно, что из пяти конфискованных машин ни одна не принадлежит задержанному, что «стволы» изъяты у совсем других людей, давших показания, что получены они были у Бабаяна, что ни одной вещи из числа «украденных» в квартире арестованного не обнаружено и что даже ключи от дверей жилья Акопяна, якобы обнаруженные при обыске, оказались совершенно от других дверей.

Однако удар был нанесен быстро и неожиданно (об уже упомянутом «пророческом» письме Бабаяна прокурору почему-то предпочитают не вспоминать) и достиг цели — теперь на Лауру Бабаян можно было оказывать любое давление, поскольку ее мужу грозил большой срок. Уже в ходе первых допросов, по словам Бабаяна, его пытались заставить уговорить жену отказаться от поста гендиректора «Метроса» и отозвать уголовный иск к Акопяну.

Бабаяна, страдающего как минимум шестью хроническими заболеваниями (хронический диабет в острой форме, остановка дыхания во сне, острая гипертония и т.д.), не совместимыми с содержанием под стражей, помещают в Бутырку. Над ним активно работают следователи Следственного комитета и ГУБОПа (именно те, которые потом подвергнутся такой острой критике со стороны нового главы МВД Бориса Грызлова). Его, выражаясь проще, «прессуют» по всем направлениям и пытаются связать его имя с некоей известной ОПГ. Но ни он, ни Лаура Бабаян не сдаются — «Метрос» остается под ее руководством, а иск против бывшего директора акционеры компании решают не отзывать. В прессу просачиваются сведения о заинтересованности некоторых бывших чинов МВД и ГУБОПа в постановке во главе «Метроса» своего человека. Но почему Акопян?

В

озможные причины ставки «агрессоров» на проворовавшегося, по мнению акционеров «Метроса», Вачагана Акопяна становятся ясны только сейчас. Во-первых, он находится под дамокловым мечом уголовного дела о мошенничестве, который может опуститься на его голову в случае непослушания (уже два года это дело максимально затягивается, несмотря на наличие прямых доказательств хищений). Во-вторых, со стороны конфликт вокруг «Метроса» выглядит, как чисто этнические разборки, — пусть, мол, армяне сами между собой и разбираются. В-третьих, Акопян знает все о «Метросе». По всем трем соображениям он — идеальная титульная фигура для захвата компании. Если все правильно подать, то захват может сойти за восстановление справедливости. Потом этого полуопереточного персонажа можно будет убрать, но сейчас лучше его никто не сыграет роль несправедливо обиженного.

И вот неделю назад суд восстанавливает В. Акопяна в должности гендиректора «Метроса» «в связи с нарушениями» в процедуре его увольнения, а также обязывает «Метрос» выплатить ему не полученную за два года заработную плату (120 000 долларов). Основной акционер «Метроса» — метрополитен — при этом хранит молчание, словно набрав в рот воды. Странно, не правда ли? Планировавшийся в марте процесс над Акопяном по делу о мошенничестве почему-то переносят на апрель. Но теперь Акопян, пользуясь восстановлением в должности гендиректора «Метроса», технически может отозвать иск «Метроса» против себя самого. Элегантно, ничего не скажешь…

Кто же стоит за атакой на московскую подземную рекламу? На этот вопрос пока никто не может ответить, однако уже сейчас ясно — люди серьезные. По крайней мере потому, что пока обошлись без крови. Спусковым крючкам они предпочитают ниточки кукловода, благо, что нужная марионетка оказалась под рукой. Зрителям же остается ждать, когда закончится этот спектакль и на сцену выйдут авторы трагикомедии под названием «Битва за метро». Только вместо аплодисментов их встретит по-настоящему гробовое молчание.