: Имя им – регион

В ближайшее воскресенье в 14 регионах России пройдут выборы в региональные законодательные собрания. В 14 регионах проживает почти треть российских избирателей, что позволяет некоторым наблюдателям называть их генеральной репетицией думских выборов или праймериз. Такой взгляд имеет право на существование – по результатам региональных выборов Кремль будет решать, как ему вести себя на выборах думских и кто из победителей праймериз ему нравится, а кто нет.

На любую серию региональных выборов (как, впрочем, и на федеральные выборы) принято смотреть, как на подведение итогов развития страны в какой-либо плоскости. Электоральные предпочтения изменились так-то, партии «поддержки Путина» показали такой-то результат, оппозиционные – такой. Способность управлять процессом выборов региональной элиты N-ской области такая-то.

Наконец, есть повод сделать прогноз по поводу укрепления или ослабления демократических институций, состояния партийно-политической поляны, будущего России в целом. Партийные функционеры, политологи, политтехнологи и прочие аналитики займутся этим с большой охотой после выборов. Правда, доля комментариев крайне заинтересованных людей или псевдоэкспертов будет крайне велика.

Если описать процесс несколько проще, то можно выделить две проблемные зоны любых рассуждений об исходе региональных кампаний. Первая группа вопросов-ответов относительно исхода выборов преимущественно локальна и касается, прежде всего, конкретных регионов. Вторая – «федеральна». Не вдаваясь в «процентные частности», основные результаты региональных выборов можно подвести уже сейчас. Что и попытался сделать обозреватель «Полит.ру»

Пошла голосовать провинция

Региональная проблематика региональных же выборов столь различна, что способов ее описания в общем виде практически нет. Основной вопрос для региональных элит заключается в том, насколько смогли консолидировать губернаторы эти самые элиты. Ответ ( по большинству регионов) следует дать положительный. Кампании в большинстве регионов прошли довольно тихо (несмотря на заявления о том, что эти выборы – «самые грязные»). Только в Ставрополье, Самаре, Санкт-Петербурге и отчасти Томске явным образом соперничают региональные элиты, там и выборные кампании на редкость динамичны и действительно «грязны».

Правда, для самих губернаторов вопросы выигрыша выборов «Единой Россией» или разводка ЕР с СР не являются основными. Так, томского и мурманского губернаторов переназначили накануне выборов, не дожидаясь результатов «правильного» или «неправильного» голосования. А добиться того, чтобы облдума была «своей» могут почти все сильные губернаторы, которых в России довольно много.

Второй вопрос значительно сложнее и при этом ответ практически невиден стороннему столичному наблюдателю – как изменился расклад в региональной элите. В каждом регионе существует ряд «миникланов» чиновников и разной степени влиятельности региональных бизнесменов. Для части из них выборы – повод вытащить локальные «разборки» на уровень повыше, освоить выборные бюджеты, повлиять на региональную администрацию. Комплекс задач, стоящих перед этой разномастной массой, в результате и приводит к большинству скандалов на региональных выборах – снятию партии Иван Иваныча (неважно, что она называет также как и федеральная «какая-нибудь Россия»), драке в ходе дебатов лидера Пупкина с лидером Васькиным, скандал с семейными дрязгами губернаторов и известных спортсменов.

Опять праймериз?

Для российского политического истеблишмента выборы интересны прежде всего в другом контексте – в рамках проблематики «праймериз». Рассуждения в духе «мартовская кампания является генеральной репетицией декабрьских выборов в Госдуму» насколько неизбежно, настолько же условно. Конечно, в выборных регионах проживает 30 процентов российских избирателей. Разумеется, за явным отсутствием качественной общедоступной социологии по электоральным предпочтениям (опросы вроде «за кого бы вы проголосовали в ближайшее воскресенье - не в счет), выборы дают реальный срез электорального поля (у четом октябрьских выборов в Приморье и в Свердловской области– по всем семи федеральным округам). Да, в выборах действительно участвуют основные игроки партийно-политического истеблишмента по всему спектру.

Кроме того, рассуждения о мартовских праймериз привлекательны для федеральных СМИ. При этом они производят впечатление средней температуры по больнице. Вот лишь несколько самоочевидных отличий мартовских выборов от выборов в Госдуму.

Явка в декабре будет существенно выше, бюджеты существенно больше, федеральные СМИ будут уделять побольше внимания выборам. Жестче будет административный контроль из Москвы, больше будут бюджеты, выделенные крупным бизнесом.

В ходе регистраций партий на региональных выборах традиционно (эта кампания не стала исключением происходит) ряд локальных скандалов с отказом в регистрации партсписков. Не угрожают местные избиркомы только «партиям власти». На декабрьских выборах громких «снятий» себе не позволит ни ЦИК, ни партии, по какой-либо причине выступившие на региональных выборах «самострелами».

Число участников будет больше (электорат будет немного растаскиваться).В мартовских выборах в общей сложности принимают участие 15 партий. При этом лишь пять партий (ЕР, СР, КПРФ, ЛДПР и СПС) участвуют в выборах более чем в половине регионов. А по конкретным регионам в бюллетене будет 5-7 партий. На декабрьских выборах избирателю, по всей видимости, будет предложен лонг-лист прошедших регистрацию в Минюсте российских партий. То есть – чисто технически внимание неактивного избирателя будет рассеяно.

Есть и ряд других соображений, позволяющих однозначно констатировать – мартовские выборы можно назвать праймериз с большой долей условности. Делать выводы из того, что«Единая Россия» (допустим) набрала менее 50 процентов в среднем (по Коми, Санкт-Петербургу и Омску – крайне похожие регионы!) и, следовательно, ЕР не получит большинства в Госдуме, конечно, можно. Только вот такого рода прогноз, скорее всего, будет крайне далек от реальности по самым разным (отчасти изложенным выше) причинам.

Они такие разные

Впрочем, на ряд «федеральных» вопросов региональные выборы дадут истеблишменту неоднозначный, но все-таки ответ.

Первый вопрос - сколько наберет ЕР в среднем с прицелом на полностью партийные выборы в Госдуму. Результат этот будет в среднем на уровне 40 процентов. Борис Грызлов и центральный аппарат партии периодически обещают набрать 45-50 процентов (и даже требуют этого от региональных партийцев), но реально партия таких результатов достигает нечасто. Похожий на «больше 50 процентов» результат будет у «Единой России» по Дагестану и Тюмени. Наверно, по Омску, возможно Мурманску, вероятен результат выше 50 процентов и в Подмосковье. По словам руководителя региональных программ Фонда развития информационной политики Александра Кынева, высокой степени размытости голосов наиболее склонны регионы с мощной интеллигенцией. Такими регионами являются Петербург, Томск, Псков, отчасти Ставрополье - там раздробление электората будет выше, ниже, соответственно, будет ниже и результат «Единой России».

«Единая Россия», таким образом, будет главным фаворитом на декабрьских выборах. Причем, у «партии власти» имеются все шансы несколько улучшить свой 37-процентный результат, показанный в 2003 году.

Вторая интрига – судьба «второй партии власти» - «Справедливой России». Партия накануне выборов «определилась» с идеологией. На съезде в Санкт-Петербурге (там выборы, соответственно, состоятся 11 марта) она стала социалистической партией. По крайней мере, временно. Очевидно, что «социалистическая» риторика, на которую сделали упор политтехнологи партии накануне региональных выборов, до большей части избирателей не дойдет. По крайней мере, мой собственный локальный опрос среди политизированных (смотрящих программы новостей и знающих как минимум половину кабинета министров) избирателей показал, что превращение Миронова в социалиста прошло в Подмосковье и Санкт-Петербурге почти незамеченным.

Правда, и задача-максимум у справороссов заключается вовсе не в объяснении избирателю, что Миронов выступает за скорейшее построение развитого социализма с частной собственностью на средства производства и человеческим (медведевским или ивановским?) лицом. «Справедливой России» предстоит доказать, что она может называться второй партии власти. При этом пока судьба партии до конца неясна. Пилотным регионом для справороссов в октябре был выбран Липецк, в марте - Санкт Петербург. Сложно представить, чтобы СР провалилась (не прошла в законодательное собрание или показала результат ниже 10 процентов) в Питере. Как считает известный политтехнолог Игорь Минтусов результат «Справедливой России» на мартовских выборах будет колебаться в интервале от 7 до 20 процентов. Следовательно – Сергей Миронов с командой докажет свою состоятельность в качестве менеджеров партии и «новых людей на левом фланге, которые за Путина», по меньшей мере, до выборов в Госдуму. Перспективы партии на думских выборах туманны и в значительной степени зависят от того, насколько грамотно будет проведено перепозиционирование «Справедливой России» до старта думской кампании.

В то же время остается проблема региональных спонсоров – СР пока не в состоянии собрать средства на месте (в отличие от ЕР и некоторых других конкурентов по регионам).

Для понимания расстановки на левом фланге партийно-политической поляны важна и выборная судьба «новых левых проектов». Об этом редко говорят аналитики. Между тем, именно они могут во многом повлиять, как на расклады на региональных выборах, так и на результат «мажоритарных акционеров» левого протестного электората – КПРФ, ЛДПР и «Справедливой России» (при условии, что Миронов сотоварищи не забудут до декабря, что они – социалисты). Если свою эффективность в качестве киллеров или альтернативных проектов докажут «Патриоты» Геннадия Семигина, «Народная воля», СЕПР и «зеленые» («зеленые» вопреки заграничной практике у нас немолоды и в основном давят на социалку, собирая протестный электорат, «неокученный» коммунистами и жириновцами), то им вполне может быть по плечу проект по «разведению» потенциальных спонсоров. Эффективность в электорально-парламентском смысле будет ограниченной, но проекты должны дожить до выборов в ГД. Вопрос в том, во сколько будет оценена их эффективность и кто их будет использовать на ГД и в каких целях. По сути, все эти проекты играют практически на том же поле, где предполагается монополия «Справедливой России». Это обстоятельство создает благоприятные условия для использования их против справороссов в тех регионах, где альтернативные левые выступят удачно.

Перспективы ЛДПР – еще одна интрига региональных выборов в федеральном контексте. Если справороссам удастся закрепиться на лево-популистском поле и получить большие бюджеты, они неизбежно начнут оттягивать электорат Жириновского. Стоит вспомнить и неудачные выступления ЛДПР на осенних региональных выборах по «родному» для партии Дальнему Востоку. Между тем, для ВВЖ региональные выборы не показательны. Как главный ресурс собственной партии Владимир Жириновский успел «отсветиться» лишь по дню в каждом регионе и в обзорных сюжетах о выборах в федеральных СМИ. В декабре перспективы ЛДПР зависят всецело от того, получит ли Владимир Вольфович эфиры на федеральных телеканалах. Причем, важнее для ЛДПР, чтобы лидер поучаствовал в неполитических шоу (попел что-нибудь со звездами или покатался на коньках). На мартовских региональных выборах ЛДПР, даже без песен и танцев, выступит стабильно - на уровне своих 7 процентов.

Наконец последним итогом (но не в последнюю очередь) станет «реванш правых». СПС выдвинул списки по всем регионам (но не по всем регионам СПС пустили на выборы - видимо, опасаясь удачного выступления правых). Вопрос региональных выборов заключается в том, насколько СПС сможет консолидировать демократический электорат (он оценивается в 15-20 процентов, но на выборы ходит неохотно). Вторая демократическая партия - «Яблоко» - по существу на такое неспособна по причине излишней косности и давнего «левого крена» (ее избиратель как раз может достаться Миронову), остальные правые проекты – нежизнеспособны. Перспективы СПС в свете успеха на пермских выборах выглядят вполне достойными – по Санкт-Петербургу партия в состоянии набрать порядка 15 процентов. Что в перспективе означает заявку СПС на прохождение барьера на выборах в Думу и полноценное участие в российской публичной политике в рамках следующего политического цикла.

Фиксация прибыли накануне роста

Таким образом, региональные выборы 11 марта зафиксируют расклад на старте думской кампании-2007. Основных игроков, очевидно, будет пять-шесть, остальные партии останутся на обочине политического процесса, в роли статистов или киллеров.

Партии на региональных выборах зафиксируют «рейтинг доверия». Станет ясно и то, можно ли в условиях более высокой явки и более пассивного среднего избирателя этот рейтинг нарастить на декабрьских выборах.

А вот дальше начинаются варианты. В какой степени будет вкладываться крупный бизнес в выборы? Какие партии он будет спонсировать и в какой пропорции? Как будет распределяться доступ партий к телеэфиру (не в рамках теледебатов, а во всем остальном эфире)? Остается целый ряд вопросов, ответ на которые партиям и политтехнологам придется искать ответ уже в ближайшее время.

И главный вопрос - какой будет повестка дня накануне думских выборов? На этот вопрос ответит Кремль и Владимир Путин. В 2003 году Кремль за месяц до выборов инициировал кампанию «против олигархов», приведшую к переделу собственности в нефтяной сфере (это в сфере экономики) и формированию совершенно невиданного доселе публичного политического поля. В результате – Госдума 2003-2007 в ее телевизионном издании выглядела сборищем социал-популистов с оскорбленным чувством национальной гордости. А президент сразу после выборов посетовал, что Дума осталась без правых (еще бы – ведь вся законотворческая работа по сути легла на плечи профильных министерств и администрации).

В этот раз Кремль сможет действовать более осторожно, с оглядкой на результаты тех же мартовских выборов. Администрация будет иметь в своем распоряжении текущий электоральный срез и несомненно сможет выбрать наиболее отвечающую чаяниям электората (тем паче, что нефтегазовая сфера in general уже переделена) повестку. Вписывающиеся в этот конструкт партии (не маргинальные, пусть и оппозиционные) получат паритетный – или близкий к нему - доступ к телеэфиру и некоторые другие блага, вроде отсутствия особых интимных отношений с ЦИКом.

В смысле дальнейшего роста «электоральной капитализации партий» Кремль является наиболее влиятельным инвестором, регулятором рынка и потребителем продукта (то есть Госдумы 2007-2011) одновременно. Следовательно, именно чиновникам администрации придется принимать ряд важных технологических решений (кому, как, сколько). Вторым потребителем, регулятором и инвестором является избиратель. Неясность лишь в том, у кого из этих двух акционеров контрольный пакет компании «Госдума». В ходе региональных выборов ответа на этот вопрос не стоит ждать – мартовские праймериз проводятся только для одного акционера.