ЕСПЧ впервые потребовал от России предоставить программу оценки рисков для жертв домашнего насилия

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) коммуницировал жалобу Николая Овчинникова, чья дочь Анна была убита собственным супругом, при этом суд впервые поставил перед правительством России не только вопросы по конкретному делу, но и по методике оценки и управления рисками при семейно-бытовом насилии. Об этом сообщила «МБХ медиа» адвокат «Зоны права» Валентина Фролова.

По ее словам, ЕСПЧ поинтересовался, разрабатывают или реализуют ли российские чиновники стратегию по оценке рисков для потенциальных пострадавших. По делу Овчинниковой суд также задал вопросы, приняли ли власти все разумные меры по предотвращению трагедии после того, как женщина заявила в полицию об угрозах убийством со стороны мужа, и провели ли правоохранители эффективное расследование обстоятельств гибели Овчинниковой.

«Во многих странах используются специальные протоколы, которые помогают оценить уровень опасности для женщин и детей в семье и установить запрет определенных действий для агрессора. Ничего подобного в России нет, хотя такой механизм был бы полезен и для сотрудников полиции, которых теперь чаще стали привлекать к уголовной ответственности за халатность», — сказала Фролова.

Супруг Овчинниковой Александр Ануфриев убил ее в сентябре 2018 года в Чебоксарах. В ходе следствия выяснилось, что в 1998 году Ануфриева осудили на 14 лет за двойное убийство. После УДО его сняли с административного надзора, однако на профилактический учет в полиции его не поставили. Кроме того, с 7 августа по 6 сентября 2018 года Овчинникова, опасаясь угроз мужа, сообщала в полицию о четырех фактах насилия в семье. Она подчеркивала, что муж угрожает ей убийством, а ранее душил ее.

Осенью прошлого года Верховный суд приговорил Ануфриева к 14 годам и 10 месяцам лишения свободы в колонии общего режима. Мужчину признали виновным в убийстве и умышленном уничтожении и повреждении имущества. Однако по статье 119 УК РФ (угроза убийством) Ануфриева оправдали — в том числе потому, что, по мнению представителя Фемиды, сама жертва уже не могла дать показания в суде.