Тамара Чагаева: Письмо о референдуме из Кабардино-Балкарии

Вопрос участия чеченских беженцев, находящихся на территории Кабардино-Балкарии, в выборах встает не впервые. Многие из них живут здесь почти восемь лет. За это время дважды прошли выборы Президента РФ, столько же v выборы в Государственную Думу РФ. И весь этот период люди в самом прямом смысле слова были отлучены от избирательного процесса. Были даже случаи, когда они приходили на избирательные участки с целью проголосовать, а там отчетливо давали знать, что они в выборах участвовать не будут. На вопрос «почему» вразумительного ответа никто так и не давал. Иногда предлагали ехать в Чечню и голосовать там.

Поверьте, очень трудно жить в том обществе, где тебя считают человеком посторонним, пришлым, человеком, которому нет доверия, от которого ждут одних пакостей.

Кто бы что ни говорил, но ситуация с предстоящим референдумом очень волновала людей. И тут, безусловно, вставал вопрос о том, будет ли открыт в Нальчике избирательный участок. Как это было, например, сделано в Ингушетии. Но никто этого не знал.

По неофициальным данным, в Кабардино-Балкарии находится около десяти тысяч беженцев из Чеченской республики. При наличии такого количества людей, всем, касающимся мигрантов, могла бы ведать миграционная служба КБР. Но они уже давно не занимаются, кажется, ничем, кроме вопросов, связанных с выплатой компенсаций. При наличии достаточно солидного штата служащих, миграционная служба совершенно не интересуется тем, как живут беженцы, есть ли у них проблемы, связанные с временной регистрацией, с лечением, с получением пенсий и пособий, с учебой детей-

Вплоть до 23 марта так никто не смог ответить беженцам, где состоится голосование по референдуму. Когда стала приближаться дата его проведения, люди призвали на помощь некогда успешно функционировавший Общественный совет беженцев, который, кстати сказать, так и не был зарегистрирован как общественная организация. На эту совершенно безобидную организацию тоже распространилось общее недоверие к чеченцам (иначе чем объяснить, что ее ни в какую не захотели регистрировать местные власти?). Так вот, встретившись с представителями некогда очень активного общественного органа, люди стали задавать вопросы о предстоящем референдуме. Они вспомнили, что уже более года в Кабардино-Балкарии существует представительство Временной администрации Чечни. Его возглавляет некий Сайд-Али Абдулхалимов. Но и он, как выяснилось, не предпринял никаких шагов для того, чтобы организовать выезд желающих принять участие в референдуме к ближайшему месту голосования v в лагере беженцев «Барт», что в ингушском городке Карабулак.

Отношение людей к данному политическому событию самое разное v наряду с крайне негативными высказываниями звучали голоса за проведение референдума. При этом обе стороны v кто в большей степени, кто в меньшей v высказывают недоверие к политике Кремля.

Кубра Буралова до войны жила в печально известном селе Бамут. Она одна воспитывает троих дочерей. В Нальчике живет четыре года. Когда речь зашла о референдуме, она тут же заявила, что всецело за референдум, но не верит президенту Путину.

«Я вам объясню, почему я не верю ему, v говорит она. v Потому что он поставил главой Чечни Ахмада Кадырова. Это уже говорит о том, что мира в Чечне не будет. Неужели Москва не знает, какое отношение к нему у населения Чечни? Человек, еще вчера своими призывами отправлявший мальчишек на джихад, сегодня пересел из кресла муфтия в кресло главы республики. А рядом с ним сидят такие же, как он, перевертыши. Я, когда вижу их, вспоминаю фильм "Свадьба в Малиновке"».

«Я видела глаза матерей, у которых без вести пропали дети, v говорит Шумисат Аюбова, штукатур-маляр из Грозного, которая решила переждать референдум у родственников в Нальчике. v Я каждый день вижу этих измученных женщин. Они, как тени, бродят по городу по комендатурам, администрациям, РОВД- Я не верю власти, которая не может сегодня успокоить этих несчастных женщин. То, что у меня нет детей, было моей самой большой болью. Теперь я рада, что Аллах не дал мне сына, который вот так при ночной зачистке мог исчезнуть».

Жительница Шатойского района М. Алиева своих троих детей вывезла на время голосования из Грозного. Текста Конституции не читала и на все доводы отвечает словами: «Бумага все стерпит». Последние полтора года она вместе с детьми ютится в чужой полуразрушенной квартире. Никто к ней с агитацией не приходил, никто не объяснил, куда ей нужно прийти проголосовать. В эти дни из Чечни ее погнал страх за детей: по городу поползли слухи, один мрачнее другого.

Другие, наоборот, решили поехать проголосовать.

«Я поеду в Ингушетию, v говорит Идрис Умаров, бывший прораб. v Почему бы не проголосовать? Если власти выполнят хоть малую долю того, что наобещали народу, я буду очень доволен. Люди устали. Люди жить хотят, а не вести бесконечный кочевой образ жизни».

«Я не против референдума и не против Конституции республики», v говорит М.Шовхалова, в прошлом актриса. Она достает из сумки небольшую книжицу, в которой аккуратно подчеркнуты некоторые пассажи: «Ну кто может не проголосовать, например, вот за эти слова: "Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению"? Или вот еще одна статья, 17-я: "Каждый имеет право на жизнь. Никто не может быть произвольно лишен жизни". Только выживший из ума человек может проголосовать против этого. Что может быть важнее этих двух статей Конституции в сегодняшней Чечне? Когда, ложась спать, человек не знает, доживет ли он до утра».

В то, что после референдума это изменится, правда, мало кто верит. Но и ни на что другое надежды тоже нет.