Ужасный конец и ужас без конца

Все-таки интересно было бы узнать: какова конечная цель «дела ЮКОСа»? Пусть ужасный конец, чем ужас без конца, но где этот конец, и каков он? Компания разгромлена, ее главный актив украден, а работа, прямо скажем, не кипит. Я страшно удивился, услышав рекламу ЮКОСа на одной из музыкальных станций. Юкосовцы даже какую-то акцию к своему юбилею проводят, с призами и подарками. И слоган их (кажется, «15 лет на благо России») звучит не так чтобы очень невинно с учетом всех обстоятельств. Но фактически ЮКОС раздолбали, и ему уже не стать прежним. Ходорковский и Лебедев сели, и сели надолго. Срок их заключения может только продлиться, но никак не сократиться. Даже теоретическую возможность «условно-досрочного» нивелируют путем разнообразных наказаний и взысканий, которые — о чудо! — иногда удается аннулировать через суд.

Говоря о ЮКОСе, часто вспоминают коммунизм, сталинизм и 37-й год. Сравнивать не стоит. В те страшные времена было куда жутче, однако, по современным представлениям, в юкосовском деле власти проявили исключительную жестокость. Я, собственно, потому и интересуюсь, в чем конечная цель, ведь казалось очевидным, что, обезглавив компанию и фактически ее разгромив, те, кто это придумали, достигли, чего хотели. Но в последнее время эта история раскручивается по всем направлениям с необъяснимой динамикой.

На Ходорковского в камере нападает с заточкой гражданин Кучма. Как нарочно! Я бы не удивился, если бы это было специально задумано, с такой-то фамилией. Эдакая шутка гениев. В то время как у самого Ходорковского ищут и изымают даже бумажные клочки, рядом с ним преспокойно пребывает гражданин аж с тремя заточками, на все случаи жизни — как у хирурга. Конечно, убить Ходорковского никто не собирался. Собирались бы — убили бы. Но попугать, а заодно обсмеять — это завсегда пожалуйста. И пошли уже пикантные подробности, что, оказывается, бывший олигарх пытался соблазнить беднягу Кучму и совсем замучил его домогательствами, так что тому пришлось заточки затачивать. Ну а потом Ходорковского ради его же безопасности — в одиночку. Чудно! А можно ведь для пущей безопасности и в карцер упрятать.

Но инцидент в колонии — лишь часть юкосовского обострения. Василий Алексанян (слева на фото) голодает. Отец Сергий лишен сана! За что? Не потому что проповедовал ересь, не оттого, что посчитал Евангелие от Иуды очень своевременной книжкой. А за то просто, что назвал вещи своими именами, черное черным, а белое белым. Обычно про священников пишут: отец Сергий и в скобках — Таратухин. А теперь будут писать Таратухин и в скобках: бывший о. Сергий.

Ну и, безусловно, несчастье Светланы Бахминой. Какие бы прегрешения она теоретически ни совершила, но всякому должно быть ясно: не может нести всю полноту ответственности за принимаемые решения человек, должность которого называется заместитель. Он может быть причастным, быть в курсе дела, способствовать и т.д., но делать его ответственным за всё просто нелогично — так не бывает, разве что непосредственный начальник больной или пьяница.

Бахмину наказали показательно жестоко. По таким делам обычное наказание — условный приговор или совсем короткая отсидка, засчитывающая уже отсиженное в предвариловке, с последующим скорым выходом за примерное поведение. Здесь же 7 лет, да еще со странной судейской оговоркой про строгий режим.

Но самое скотское, что Светлане не дают видеться с детишками. Такое вообще неизвестно когда и за что бывало в наше время. Говорят, что муж Бахминой до сих пор ничего не говорит детям про то, что их мама в тюрьме, и непонятно, как теперь им всё объяснять. Когда Светлана выйдет на свободу, даже младший ребенок будет уже достаточно большим. Человека по липовому делу лишают возможности вырастить детей, а как потом общаться с ними, которых не видел и даже не слышал в течение семи лет?

В свое время по делу Гусинского точно так же в заложниках держали бухгалтера «Медиа-Моста» Антона Титова. Обвинения, которые ничего не стоили, но нужен был именно заложник. Бахмина тоже заложница. Вот я и хочу узнать, сколько еще человек возьмут, отдадут на съедение машине отечественного правосудия, посадят? И где тот предел, после которого ТАМ наконец решат, что уже хватит, точка?