Александр Кынев: «Возможностей "кошмарить" организации станет меньше»

Александр Кынев Проверяющие их прокуратыры, налоговой инспекции и МВД в офисе НИЦ "Мемориал". Петербург, март 2013 hro.org

Партия или общественное движение имею право продолжать деятельность, пока их не ликвидирует суд. Такое разъяснение дал в ходе пленума 21 декабря Верховный суд России.

Суд уточнил, что считает такую практику правомерной, пишет газета «Коммерсантъ». Это разъяснение существенно для дел о приостановке, ликвидации или запрете деятельности организаций гражданского сектора.

Разъяснение Верховного суда по поводу процедуры ликвидации организаций гражданского сектора является полезным – оно облегчит участь организаций, которые подвергаются проверке. Такое мнение высказал «Полит.ру» политолог Александр Кынев, доцент департамента политической науки Факультета социальных наук Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики».

«Думаю, что это полезное решение, потому что количество случаев судебной ликвидации общественных организаций достаточно велико, и претензии со стороны различных проверяющих организаций к ним высказываются регулярно. И зачастую проверяющие организации очевидно злоупотребляют своими полномочиями и, фактически, парализуют деятельность организаций, даже когда те официально еще не ликвидированы.

На мой взгляд, подобное разъяснение суда будет некоторым облегчением для организаций. Потому что целый ряд «наездов» в итоге кончается ничем, но, за счет злоупотребления полномочиями со стороны проверяющих, сам факт проверки по тем или иным причинам ведет к фактическому приостановлению работы организации. А данная позиция суда позволяет продолжать организациям работать, она дает четкий аргумент в споре по этому вопросу.

Понятно, что аргументы были и до этого, но наше правоприменение устроено так: делают что считают нужным, норма по факту, даже часто явно переходя грани разумного, пока четко не скажут, что так нельзя. То есть, есть понятие духа, а есть понятие буквы закона, и при проверке возникает масса спорных моментов. Например, неясно, с какого момента организация может или не может осуществлять деятельность, может или не может пользоваться своими счетами, своими помещениями и тому подобное. А в данном случае ответ дан совершенно четкий и ясный: пока юридической ликвидации не произошло, организация имеет полное право существовать, может вести свою деятельность. Так что организациям, думаю, теперь станет легче, и возможностей «кошмарить» их будет меньше.

Хотя вообще сама по себе история с ликвидацией общественных организаций в России с точки зрения международных стандартов – в некотором смысле безобразие. Если посмотреть рекомендации соответствующих европейских органов (допустим, БДИПЧ ОБСЕ, Венецианской комиссии), посмотреть множественные жалобы из разных стран в ЕСПЧ по поводу ликвидации политических партий, мы увидим, что сплошь и рядом в таких делах фигурирует понятие принципа соразмерности, то есть адекватности нарушения и наказания. И также очевидно (и такая позиция была занята ЕСПЧ), что ликвидация организации – это крайняя, исключительная мера. Она не может быть первой и единственной.

Если вдруг организация нарушает закон, и это доказано в судебном процессе, ликвидация организации все же не должна быть мерой единственной. Она должна быть мерой последней, должна назначаться, когда другие меры результата не дали. У нас же зачастую этот принцип очевидно не соблюдается: организуются «наезды» сразу с целью ликвидации, что, конечно, ни в какие мировые стандарты не вписывается.

Если мы посмотрим практику ЕСПЧ и попытку ее кодифицировать, рекомендации Венецианской комиссии, то, помимо названного, увидим там еще один важный момент. ЕСПЧ не раз обращал внимание в подобных исках на то, что организации не несут ответственности за действия своих членов, если это не является выполнением прямых поручений руководства организации. То есть, нет солидарной ответственности организации за своих членов, точно так же, как нет ответственности родственников друг за друга.

И, кроме того, ЕСПЧ подчеркивал еще одну важную вещь. Взгляды организации могут быть какими угодно, она может призывать к различным реформам в разных сферах, но если она борется за это легитимным путем, не используя насилия, ее деятельность законна. То есть, если организация не согласна с политикой государства и требует ее изменить, но борется за это конституционным, легальным способом, ее действия не могут быть основанием для ее запрета. Если мы посмотрим на многочисленные иски по поводу, например, турецких партий, которых было огромное количество, мы увидим, что практически все эти иски базируются как раз на этом принципе: если государству, грубо говоря, не нравятся ваши взгляды, это еще не повод вас запрещать. Нужно доказать, что вы силовым образом боретесь за изменение конституционного строя.

У нас же, как правило, ни принцип соразмерности не соблюдается, ни фактор различия деятельности организаций и деятельности конкретных физических лиц, которые в них входят, не учитывается. Не говоря уже о том, что у нас в стране зачастую не соблюдается и право на свободу мнений, и вы не можете вести агитацию, деятельность и оказываетесь ликвидированными просто потому, что кому-то не нравитесь. Такова, к сожалению, печальная реальность, такова практика.

В этом смысле надо сказать, что и российское антиэкстремистское законодательство тоже написано таким образом, что зачастую позволяет ликвидировать организацию просто за мнение. Ну, этот вопрос, конечно, уже не решается данным постановлением Верховного суда, чрезмерное применение закона об антиэкстремистской деятельности и его содержимое– совсем другая проблема. Но хотя бы в этой большой стене давления на независимые общественные организации выбит один кирпичик, устранена возможность попыток парализовывать деятельность организаций просто путем всевозможных проверок.

Активисты НОД против «Мемориала» rusnod.ru

Понятно, что проблем остается еще гигантское количество (и часть из них я назвал), но решена хотя бы эта. И это уже хорошо», – сказал Александр Кынев.

По мнению управляющего партнера коллегии адвокатов «Старинский, Корчаго и партнёры» Владимира Старинского, за счет таких изменений порядок рассмотрения дел о приостановлении деятельность партий станет больше отвечать не только букве, но и духу действующего законодательства.

«Рекомендации Верховного суда РФ можно оценить как достаточно взвешенные и продуманные. Отказ судов от повсеместного использования мер предварительной защиты по административным искам о приостановлении деятельности партий и общественных объединений, безусловно, будет способствовать росту правовой защищенности последних. В то же время позиция ВС РФ учитывает риски, связанные с изменениями в практике правоприменения.

К мерам предварительной защиты, в соответствии со ст. 85 КАС РФ, суд прибегает лишь при наличии определенных обстоятельств. Конкретнее, их использование допустимо в случае, если до принятия судом решения по делу существует явная опасность нарушения прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц, в защиту которых подано заявление.

Можно было бы подумать, что, рекомендуя судам отказаться от применения приостановления деятельности партий вне зависимости от обстоятельств дела, ВС РФ способствует росту угроз для общества, связанных с деятельностью экстремистских организаций. Однако эксперты ВС РФ предусмотрели наличие соответствующей опасности, разъяснив, что в отсутствие полноценного приостановления деятельности какой-либо структуры допустимым остается наложение на нее отдельных ограничений или их комбинаций.

За счет предложенных изменений порядок рассмотрения дел о приостановлении деятельности партий и объединений станет в большей степени соответствовать не только букве, но и духу действующего законодательства», – так прокомментировал он «Полит.ру» ситуацию.

Смотрите также: Минюст обратился в суд для ликвидации партии «Воля» Эксперты кудринского комитета предсказали ликвидацию партий после выборов «Партия прогресса» обжаловала решение Минюста