Пролетарии Урала — извините

ТВ медленно, но верно наращивает объемы ненависти всех ко всем

Я как исторический пессимист не склонна впадать в эйфорию из-за ящика. Ничего не изменилось. Во главе каналов стоят все те же люди, поставленные себе на службу все той же властью. Пока не задействован главный инструмент свободного ТВ, прямой эфир, власть может особенно не беспокоиться...

В понедельник у меня с утра разрывался телефон. Все звонившие (с радиостанций, интернет-изданий, друзья-приятели) задавали один и тот же вопрос: что случилось с телевидением? Общественность потрясла внезапная свобода слова в виде явления народу Илларионова, Каспарова, Касьянова и особенно Немцова с Рыжковым. Если первая тройка мелькнула секундными синхронами, то у Немцова с Рыжковым были полноценные бенефисы, яркие и убедительные. Один из них блистал в программе «НТВшники», второй – у «Гражданина Гордона». Так называется новый проект Александра Гарриевича, которому он по традиции щедро отдает самое дорогое, то есть свое звонкое имя.

Кремлевские поняли, что оппозиционеры (в гомеопатических дозах, разумеется) принесут им больше пользы, чем вреда. Они успешно полемизируют с «Единой Россией», которая уже исполнила свою историческую миссию. Они создают иллюзию полифонии. Они придают благородный оттенок легитимности режиму, предоставляющему возможность разным сегментам электората выражать публично разное мнение. Тем более что существующие дискуссионные форматы пока вдохновлены не столько поисками истины, сколько поисками, как сказал бы Салтыков-Щедрин, «общества для предвкушений гармоний будущего».

Впрочем, полагаю, ответ на вопрос о скоропостижном приступе свободолюбия ТВ кроется в другом.

Еще летом Владимир Владимирович, смутно предчувствуя Болотную, сделал ставку на народ. Но тот, летний народ, включал в себя различные общественные страты. В него входил и пенсионер Валерий Баженов, от полноты чувств завещавший Путину свою квартиру. И трепетная оперная прима Мария Максакова, озабоченная организацией повсеместных передвижных приемных «Единой России». И Владимир Машков, рвущий за Путина (в стилистике Зюганова на Первомае) тайные струны своей утомленной голливудщиной души. И сталевар Дмитрий Червяков из Златоуста, тот самый, который готов благодарить власть и за работу столовой, и за новый трамвайный маршрут, и за рождение сына.

Сегодня состав телевизионного народа изменился. Под этим емким словом понимается прежде всего рабочий класс. Путин поделил народ, цитирую, на подставной и неподставной. К первому, судя по всему, следует отнести оппозиционеров-интеллигентов. На них временно махнули рукой – нехай клевещут. Их мало, страшно далеки они от народа. Зато вторая дефиниция подразумевает народ истинный, кряжевой, корневой. Ему нужны не столько личные свободы, сколько гарант стабильности, который поможет и кран отремонтировать, и закрома родины наполнить, и завод сохранить. Дикторы новостных блоков осваивают забытое слово «пролетариат». Вновь актуальны классовые и социальные противоречия, которые так долго и упорно стирались последние двадцать лет.

На митинге в Екатеринбурге Трапезникова прямо колотило от ненависти к «клоунам» и «козлам» с Болотной. Игорь Холманских, начальник цеха «Уралвагонзавода», чья звезда взошла на прямом разговоре Путина с подданными, держался поспокойней. Основополагающее он уже тогда сообщил будущему гаранту (вы мол, ежели что, зовите нам, мы поможем справиться с митингующими). Сейчас распираемый от гордости Холманских выглядит респектабельным политиком, призывающим голосовать за Владимира Владимировича. Когда корреспондент поинтересовался, а не рано ли агитируете, до 4 февраля еще неделя осталась, он иронично ухмыльнулся: нет, не рано. И действительно, почему из-за нарушения политического регламента должен волноваться начальник цеха, когда сам Николай Расторгуев, любимец богов, закончил свой вокал на митинге стихами в прозе: «Мы за Путина. Другого кандидата просто не существует».

Подстрекаемый сверху, сбоку и снизу рабочий класс до того перевозбудился, что, кажется, впору уже перефразировать известное изречение Маркса: пролетарии Урала – извините! Извините тех, кто не в первый раз в отечественной истории использует вас в своей игре. Еще недавно тихий, застенчивый нижнетагильский пенсионер-металлург Валерий Якушев теперь сотрясает основы своей, цитирую его, «сталеварской глоткой». По накалу страстей Якушев значительно превзошел Трапезникова. Он сжимал кулаки и, угрожая невидимому противнику, истошно вопил: «Если сегодня кто-то захочет подняться на уральцев, пожалеете». Из присутствующих в студии программы «НТВэшники» сталевару особенно не понравился Немцов. Именно ему он вынес свой суровый депутатский вердикт: «Тех, кто ходил в американское посольство, нужно выслать из России». Немцов выступил со встречным предложением: «Расстреляйте меня». «Пуль жалко», - презрительно выдохнул Якушев.

Телевизионных рабочих вдохновляет лично Путин. На митинге в Кузбассе нацлидер сразу определил водораздел между рабочим и креативным классом. Здесь, по его словам живут и трудятся серьезные ответственные люди, которые знают жизнь изнутри, а не только ее глянцевую сторону.

Агрессия в кадре становится нормой. Маргарита Симоньян, которую в виду выдающихся заслуг перед родиной в деле пропаганды уже прочат в главы НТВ, вносит свою лепту в честные выборы. По её просвещенному мнению, если Путин громко на всех каналах скажет: «Руки оторву, если что», это и будет самой надежной гарантией честных выборов. Доренко называет предателями Улюкаева, Шувалова и Грефа – они в Давосе «плакали, что русские и что страна у них паскудная». Сокол Жириновский каждый вечер взвивается орлом. То он упрекает Оксану Дмитриеву в том, что она в американском посольстве получила зарплату в десять тысяч долларов. То рисует апокалиптическую картину: во время прохождения колонны митингующих по Якиманке снайперы с крыши американского посольства будут стрелять в людей.

Где в мире произрастают снайперы, способные успешно преодолеть немалое расстояние от Новинского бульвара до Якиманки – отдельный вопрос. Только почему-то уже не хочется иронизировать по этому поводу. Хочется (пока) только одного: чтобы марш несогласных не превратился в фарш несогласных.