Моя мама и ваучер

Многие из нас и не подозревают, что стали миллионерами

Трудно говорить, насколько уникальна эта история. По крайней мере я знаю еще 11 человек, которые сейчас — и без угрызений совести — могут рассказать вам то же самое. Вместе с моей мамой — 12. Двенадцать друзей Амитова… Тогда — в 94-м — то,...

Трудно говорить, насколько уникальна эта история. По крайней мере я знаю еще 11 человек, которые сейчас — и без угрызений совести — могут рассказать вам то же самое. Вместе с моей мамой — 12. Двенадцать друзей Амитова… Тогда — в 94-м — то, что они сделали, казалось бредом. Авантюрой двенадцати неудачников, веривших в перспективы. Потому что тогда — в 94-м — в перспективы не верил почти никто. Не допускал в мыслях. И даже на минуту. Амитов заставил их поверить на один день. Большего для своей затеи он и не требовал — и потом они могли жить так же, как все. Ни во что не верить и забыть о той авантюре. Так и случилось. Осуществив аитовский план, все двенадцать ни с чем — на тот момент — вышли из игры.… Теперь — спустя 13 лет — выяснилось, что то была не авантюра. Тогда, в 95-м, они провернули грандиозное дело…Они не делали ничего преступного. И не грабили сберкассу. Они просто на один день поверили Амитову. Который верил в приватизацию… Амитов, в частности, быстро собрал ваучеры двенадцати своих друзей и вложил их в акции «Газпрома».Мама рассказывала, что в тот день он объездил многих. Их было больше чем двенадцать. Амитов говорил им о светлом будущем. Об автомобиле «Волга» за один ваучер и гигантских дивидендах. О том, что приватизация — путь к благосостоянию каждого гражданина… Он говорил это всем, кого знал. Кто-то из вежливости выслушивал до конца. Некоторые, посмотрев в глазок, не открывали дверь… Амитов говорил об этом и через год и два. И даже когда с ним перестали здороваться, а всех рыжих котов в стране называли Чубайсами…Нормальные люди ему как минимум не верили. Нормальные люди меняли свои ваучеры на колбасу и японские телевизоры. Нормальные газеты всегда знали, кто во всем виноват… Ненормальный Амитов не сдавался и ждал.Он был оптимистом в худшем смысле этого слова. После каждой его фразы можно ставить пять восклицательных знаков. Например, моей маме он тогда говорил:— Тома! Не смотри на пустой холодильник — когда-нибудь у тебя их будет пять — и все полные!!! Главное — мы должны грамотно вложить ваучеры!!!!! Ставлю на газовую отрасль!— Я верю, Айкат, — уставшим голосом сказала мама. — Ты чай с блинами будешь?— Наливай! — сказал Айкат.Мама достала из холодильника вчерашние блины. И холодильник действительно стал пуст.Верить ему могли только такие же, как он, люди. Двенадцать человек. Хотя шансы были у всех. Даже у тех, кто Амитова не знал. Кто жил в другом городе. На другом конце страны. У миллионов людей.В конце 80-х все двенадцать боролись против строительства двух атомных станций на Каме. Организовали что-то вроде ячейки «Гринписа» в нашем городе. Инженер, врач-кардиолог, мастер буровой установки, провинциальная поэтесса, учитель… Тогда у них получилось собрать десятитысячный марш на стройку АЭС. Впереди шел электрик Амитов и нес обрывок картона: «Будущему, которое светит, — даешь отпор!»… Такие как он, в общем, вселяли надежду.С тех пор как Амитов поставил на газовую отрасль, мы поменяли три квартиры. В конце концов стали жить в недостроенном коттедже. Все документы о том, что мама — акционер «Газпрома», потерялись при переездах. В любом случае — никто из нас и не стал бы что-то выяснять. Даже вспоминать. Мама работала в школе. Одновременно руководила движением против вырубки тополей. Выступала за перенос городской свалки на двадцать километров. Вызывая у людей легкое недоумение. Ну а кого в 90-е волновала экология?.. Пару раз к борьбе подключался Амитов. Что, впрочем, надолго заряжало людей его оптимизмом. Как-то он привязал себя к дверной ручке мэрского кабинета… Потом Амитов неожиданно пропал. Последний раз он был у нас в 98-м. Мама сварила картошку. Почти седой Амитов рассказывал, что работает сторожем на молокозаводе.— Тома!!! — говорил он. — Я уверен, все еще наладится, надо только подождать! А мне говорят: «Айкат, чего ты ждешь, голодуешь?! Мог бы перематывать людям счетчики — прилично зарабатывал бы!». Но, Тома, как я могу?!!!— Я верю, Айкат. Ты прав, — говорила мама, накладывая картошку.И он оказался прав. Хоть и через тринадцать лет…Две недели назад мама узнала, что ее пакет акций оценивается в два миллиона. Одиннадцать и четыре десятых «Волги». Пятьдесят девять и семь десятых холодильника. Гигантские дивиденды, о которых не вспоминали столько лет. Так же как и про самого Амитова… Маме сообщил один из тех двенадцати друзей, который вдруг вспомнил.Все они, конечно, забыли. Но верили. Потому что верил Амитов… Мы звонили ему, чтобы сообщить эту новость. Предвкушая, как он обрадуется. Но трубку почему-то сняла жена… В прошлом году Амитов уплыл рыбачить на лодке и не вернулся…Никто не знает, где он сейчас и жив ли вообще. Знает ли, что та затея сделала из его друзей миллионеров? Что прав был тот, который во всем виноват? Что сам Амитов просто по жизни был прав? А все остальные — нет… Амитов пропал без вести. Но до последнего ждал и не сдавался.Но немного Амитова осталось в его друзьях. В поэтессе Иргенсон, которая взяла шестого приемного ребенка. В моей маме, которая, несмотря на миллионы, почему-то продолжает работать в детском саду и верит в «счастливое будущее новых поколений».И акции «Газпрома», наверное, здесь ни при чем. Они просто как-то свалились на этих 12 человек. И даже не заставили по-другому смотреть на вещи. Всем им, конечно, повезло. Но, может, только таким у нас по-настоящему и везет. Внутри которых есть немного Амитова…А может, он есть в каждом. И каждый мог бы в него поверить и не сдаваться. По крайней мере, шансы были у всех.

И казалось бы, при чем здесь Чубайс?ДословноВалерий ХАРИТОНОВ, генеральный директор «Специализированного регистратора — Держателя реестра акционеров газовой промышленности» («СР-ДРАГа»):— Вы что?! То, что говорил Чубайс про «Волгу», — блеф! Конечно, если те люди, о которых вы говорите, подождут еще пятнадцать лет — могут купить даже ракету. Но тогда, скажем, ведь никто не мог пойти и сразу обменять ваучер на машину. А такие случаи, как с вашей мамой, происходят раз или два в месяц. Люди, которые вспоминают, что когда-то вкладывали ваучеры в акции «Газпрома», — приходят к нам нечасто. Не могу разглашать, сколько еще таких забывчивых у нас в целом в реестре, которые до сих пор так и не объявились. Конечно, много, но их общий процент на принятие решений не влияет……Все, что им нужно сделать, — это прийти в наш офис и перерегистрироваться. Думаю, у многих нет даже выписок о том, что они — акционеры. Люди просто обо всем забыли.