Секретный герой

Записки безбилетника

В нашем дворе в самом центре Москвы когда-то обитали три бывалых алкоголика. Толик и Карандей были личностями яркими (как внешне, так и манерами поведения). Карандей, например, одалживал исключительно по двадцать копеек на «Ромашку»...

В нашем дворе в самом центре Москвы когда-то обитали три бывалых алкоголика. Толик и Карандей были личностями яркими (как внешне, так и манерами поведения). Карандей, например, одалживал исключительно по двадцать копеек на «Ромашку» (настой ромашки на спирту, что продавали в соседней аптеке только после 11 утра и до 7 вечера). Так вот, он эти двадцать копеек возвращал. Всегда. Видимо, переодалживался — создал личную пирамиду, в которой действовала строжайшая очередность заема и возврата. Толик к моменту моего осознания разнообразия окружающей действительности разговаривать отучился напрочь. Он молча подходил к людям и пристально вглядывался в их лица. Без всякой агрессии. И ему давали — считалось отчего-то, что он ужасно болен, и все его жалели.

Третий же проживал вообще без лица, без особенностей и оригинальности поведения. Деньги на аптеку (настоящим алкашам в то время совсем не по карману были винные лавки) доставал тоже тихо и для общественности незаметно... А потому и внимания к себе особого не привлекал. Звали его странно — Васнадзе. Ни имени, ни клички, а просто — Васнадзе. Лежит себе в садике, спит. Кто это? А не видишь, что ли, — Васнадзе. И пошли дальше…

Трезвым (я, во всяком случае) его не встречал, трезвым он был в другом мире, далеком от нашего двора.

Неожиданное произошло 9 мая. Утром во двор вышел Васнадзе как стеклышко и впервые заговорил с нами. Был он в коричневом двубортном габардиновом костюме, начищенных девятирублевых полуботинках черного цвета, в рубашке «с соплями» (длинным, узким воротничком) и цветным, винтом закрученном галстуке. Волосы на голове были мокрыми и аккуратно зачесанными назад. А еще на лацкане пиджака с загнутыми наружу уголками висела Звезда Героя Советского Союза. Он подошел к пинг-понговому столу и сказал: «Здорово, мужики». Мужики, старшему из которых было семнадцать, открыли рты от изумления. Васнадзе оказался Героем. Хочу заметить: хотя «мужики» по-настоящему уважали только хоккеистов ЦСКА, да еще Чумазого с соседнего двора, у которого было три ходки и голубятня круче, чем наша, к войне было отношение серьезное. Большинство — безотцовщина. И фильм «Подвиг разведчика» осмеянию не подвергался.

Но Васнадзе ни по возрасту, ни по образу жизни в герои не проходил. И тут для нас открылось, что была после войны еще одна война — секретная. И Васнадзе сбил в небе над Кореей тучу (штук десять) американцев, но говорить об этом нельзя. И Герой он секретный, ибо корейской войны не было. Точнее сказать, война была, а наших там вроде как и не было. И никакой бумажкой подтвердить свое геройство он не может. А что денег не стреляет, так не требуется. Платили тогда за Звезду Героя. Немного, но на аптеку хватало.

Позже полыхнет много войн, которых не было. И некоторые из «мужиков» на них постреляют. И в них постреляют — во Вьетнаме и Анголе, в Чехословакии и Афганистане… Да еще черт-те где...

А Васнадзе пропал из моей жизни — сломали халупу, в которой он жил. Правда, ничего на том месте не построили, просто двор стал шире. Все стены во дворе нынче расписаны граффити. Здоровые такие «полотна», их приходят рассматривать и фотографировать странно одетые худые и нервные подростки без отчетливо выраженных половых признаков. А из моего окна, если, конечно, приглядеться, среди намалеванных кругов, полос и латинских букв можно заметить свастику. Она хитро вписана в орнамент граффити. Так хитро, что сразу и не разглядеть. Впрочем, один из нервных подростков с жаром объяснял мне, что это не свастика, а некий индийский символ. Не то плодородия, не то благополучия. Ему видней.