Боевики, которые, смеясь, отрезают заложникам головы и взрывают себя вместе с невинными людьми, появились не на пустом месте. Современный терроризм зародился полвека назад.

Боевики, которые, смеясь, отрезают заложникам головы и взрывают себя вместе с невинными людьми, появились не на пустом месте. Современный терроризм зародился полвека назад.

Сообщения о новых терактах приходят едва ли не каждый день. Радикальные исламисты объявили тотальную войну тем, кого считают «неверными». Они не признают границ и действуют по всему миру.

Уничтожение Усамы бен Ладена казалось невероятным успехом, началом заката международного террора. Но появление в Ираке и Сирии упоенных своими победами боевиков «Исламского государства» (организации, запрещенной в России), которые вознамерились создать всемирный халифат, затмило самые громкие акции «Аль-Каиды».

Громкий теракт рождает пьянящее чувство всемогущества: никакие спецслужбы не в состоянии остановить бойца джихада. Место одного застреленного полицией боевика занимает десяток новых. В этом мире, живущем в ощущении безнадежности, одно поколение, привычное к насилию, сменяет другое.

Боевики, которые, смеясь, отрезают заложникам головы и взрывают себя вместе с невинными людьми, появились не на пустом месте. Современный терроризм зародился полвека назад.

Дети Маркса и кока-колы

Сигналом к началу террора, охватившего развитые страны Запада, стал выстрел, прозвучавший в Западном Берлине 2 июня 1967 года. В этот день в городе проходила студенческая демонстрация против визита иранского шаха Реза Пехлеви. Европейские либералы обвиняли шаха в угнетении собственного народа. Демонстрантов жестоко разгоняли полицейские. Один из них застрелил студента Бенно Онезорга. Это вызвало массовое возмущение.

Первый выстрел

Молодая женщина по имени Гудрун Энсслин, дочь протестантского пастора, произнесла несколько фраз, ставших историческими:

— С поколением, которое устроило Освенцим, нам больше не о чем говорить. Они ничему не научились и абсолютно не изменились. Эти свиньи нас всех прикончат. У них есть оружие, у нас нет. Мы тоже должны вооружиться.

Гудрун Энсслин вместе с тремя юношами, один из которых обретет мировую известность — это Андреас Баадер, совершила первый теракт, который сегодня кажется совершенно невинным. В знак протеста против убийства студента Бенно Онезорга 2 апреля 1968 года они подожгли универмаг во Франкфурте-на-Майне.

Поджигателей нашли и посадили на скамью подсудимых. Защищать их взялся молодой адвокат Хорст Малер.

— Этим подсудимым не место за решеткой, — скажет он судьям. — Если же тем не менее их отправят в тюрьму, придется сделать вывод, что в этом обществе тюрьма — единственное место пребывания порядочного человека.

Убедившись, что его красноречие не способно ничего изменить, адвокат Хорст Малер взялся за оружие и присоединился к своим подзащитным. Потом он свяжется с палестинцами и сменит взгляды — присоединится к неонацистам.

Женщины уходят в подполье

Еще один голос прозвучал в защиту начинающих террористов. Известная журналистка, автор постоянной колонки в левом журнале «Конкрет», писала: «Прогрессивность поджога, совершенного молодыми людьми во главе с Андреасом Баадером, состояла не в том, что были уничтожены какие-то товары, а в сознательном нарушении закона».

Имя журналистки — Ульрика Майнхоф. Мать двоих дочерей-близнецов, она оставила семью и работу и ушла в подполье. Она надеялась личным примером взорвать общество изнутри, доказать ложность его принципов и заставить людей понять, что жить по законам этого общества невозможно, ибо сами эти законы преступны.

Знаменитый судебный психиатр и антрополог Чезаре Ломброзо считал, что женщины недостаточно умны, чтобы совершать преступления. Среди самых известных террористов последних десятилетий женщины заняли видное место, опровергнув Ломброзо. Женщины стали не просто исполнителями — бомбистами, стрелками и угонщиками самолетов. В Европе, Японии, Латинской Америке они возглавили террор.

Участие в террористических организациях в 60—70-е годы совпало со стремлением женщины выйти из привычной роли — послушная жена, любящая мать, домохозяйка без собственных интеллектуальных, профессиональных и политических амбиций, — разрушить эти стереотипы, освободиться от мужского господства в семье и обществе.

В других странах, по статистике, из 10 террористов — 8 мужчин. Внутри немецкой «Фракции Красной Армии» все было наоборот. Можно сказать, что и саму группу создали три женщины — Гудрун Энсслин, Астрид Проль и Ульрика Майнхоф. Когда полиция ФРГ составила список самых опасных преступников, находящихся в розыске, то среди 14 террористов оказалось только четверо мужчин.

Угон самолетов

Первоначально члены «Фракции Красной Армии» не собирались убивать. Криминальные акты должны были служить провокацией, резким звонком будильника, выводящего из состояния летаргии погрязшее в потреблении общество. Но молодые люди быстро перешли эту грань и превратились в опасных уголовных преступников. Ульрика Майнхоф, Гудрун Энсслин и Андреас Баадер создали свою «Красную Армию» и ушли в подполье. Им предложили помощь палестинские террористические организации, которые располагали избытком оружия и денег и нуждались в политических союзниках. Европейские террористы не смогли бы ничего предпринять, если бы им не помогали палестинцы. Они учили их убивать, снабжали оружием и взрывчаткой.

Палестинские боевые организации создали мир, в котором мы живем, мир, где похищают пассажирские самолеты, взрывают автомобили, магазины, рестораны и кинотеатры, мир, в котором даже юная девушка может оказаться террористом-самоубийцей. Первый самолет палестинцы угнали в июле 1968 года. И с этого, собственно, и начинается история международного терроризма.

Три боевика из Народного фронта освобождения Палестины, возглавляемого Жоржем Хаббашем, захватили израильский «Боинг-707», летевший из Рима в Тель-Авив, и приказали пилоту сесть в Алжире. В обмен на освобождение пассажиров потребовали отпустить 15 палестинцев, сидевших в израильских тюрьмах.

Через год террористы похитили из американского самолета двоих израильтян, их держали в Дамаске. И опять израильское правительство согласилось обменять заложников на двух сбитых сирийских военных летчиков. Но больше Израиль на уступки не шел.

Когда 8 мая 1972 года палестинцы захватили самолет бельгийской авиакомпании «Сабена» и потребовали освободить 300 с лишним заключенных из израильских тюрем — ответом стала военная операция. Она продолжалась всего несколько минут и завершилась освобождением заложников. Командовал операцией подполковник Эхуд Барак, будущий начальник генерального штаба и премьер-министр. В его батальоне лейтенантом служил нынешний премьер-министр Биньямин Нетаньяху.

Палестинцы взялись и за союзников Израиля. Европейцы и американцы, решили палестинские лидеры, перестанут поддерживать еврейское государство, если им придется рисковать собственными жизнями. В августе 1969 года боевики Народного фронта освобождения Палестины захватили американский самолет и угнали его в Дамаск. Руководила операцией 26-летняя Лейла Халед. Газеты всего мира охотно печатали снимки молодой женщины с «калашниковым» в руках.

Захватом самолетов занималась группа непримиримых и жестоких боевиков, которыми руководили Жорж Хаббаш и Вади Хаддад. Хаббаш был философом, Хаддад — человеком действия. Перед каждой операцией он объезжал с чемоданчиком богатые арабские страны, собирая дань. Ему не отказывали.

Дорога, ведущая в ад

Политический терроризм охватил многие страны. Итальянские «Красные бригады», французская «Аксьон директ», японская «Объединенная Красная армия», немецкие «Фракция Красной Армии», «Движение 2 июня», «Революционные ячейки»…

Американский генерал, которого похитили террористы из итальянских «Красных бригад», сказал после освобождения, что террористы — «группа преданных своему делу образованных людей, которые верят в то, что они делают, и относятся к этому очень серьезно». К людям, которые хотят нас убить, тоже надо относиться серьезно.

Французский философ Андре Глюксман полагал, что каждые 20 лет новое поколение заявляет о себе на полях сражений или в демонстрациях протеста. Очередная смена поколений произошла в 1967—1968 годах, когда во многих странах восстала молодежь.

Справедливо назвать те события революцией. Это была, если можно так выразиться, революция духа. Поэтому бунтари пользовались симпатиями европейской интеллигенции. Западноевропейские террористы в основном были выходцами из хороших семей. Они росли в свободомыслии, им было свойственно высокоразвитое чувство справедливости.

Тухлые яйца и булыжники входили в арсенал студентов. Но что после баррикад? Винтовки и бомбы? Это была историческая развилка, которая развела взбунтовавшуюся молодежь в разные стороны. Теоретики ультралевого террора, дети Карла Маркса и кока-колы, уверились в том, что вооруженная борьба — единственная возможность изменить что-либо.

Будущие террористы не бросаются в подпольную деятельность, очертя голову. Это постепенный процесс. Происходит разрыв связей с семьей, родителями, домом. Человек отказывается от всего, что составляло его прежнюю жизнь.

Террористы, отрезанные от родных и знакомых, замыкаются в крохотном мирке. У них рождается ощущение собственного величия, что делает их крайне агрессивными и опасными. Каждый из них боится показаться трусом. И они доказывают друг другу свою храбрость. Успешные боевики становятся образцом для подражания, рождая желание им подражать.

Смерть случайных людей тоже получает оправдание. Для террористов — это не убийство, а военная необходимость. Каждый, кто поддерживает враждебное террористам государство, — враг. Вот почему они взрывают самолеты и жилые дома, убивают женщин и детей.

Кровавый год

28 апреля 1977 года суд в Штутгарте приговорил основателей западногерманской «Фракции Красной Армии» к пожизненному заключению — за убийства. Ульрике Майнхоф не выдержала и повесилась в своей камере. Остальные —Андреас Баадер, Гудрун Энсслин и Ян-Карл Распе — решили заставить власти распахнуть перед ними тюремные ворота. Руководители «красноармейцев» заявили обществу: «Если вы не позволите нам существовать, ваша элита тоже не сможет существовать».

5 сентября 1977 года отряд «Красной Армии» похитил крупного промышленника и президента Союза предпринимателей Ханса Мартина Шляйера, который воспринимался как символ немецкого капитализма. Эта акция вошла в историю — террористка привезла оружие для террористов в детской коляске. Автомобиль Шляйера и машина сопровождения подъехали к перекрестку и затормозили. Террористы открыли огонь. Убили водителя и троих полицейских. Самого Шляйера и увезли. В обмен на его возвращение боевики требовали выпустить 11 заключенных.

Сидевшие за решеткой руководители «Фракции Красной Армии» не сомневались, что выйдут на свободу: буржуазное государство пойдет на любые уступки после того, как столь видный представитель большого капитала оказался в руках боевиков. Но в Федеративной Республике от прежних симпатий к молодым бунтарям не осталось и следа. Государство наотрез отказалось вступать с террористами в переговоры.

13 октября четверо палестинцев угнали пассажирский самолет «Люфтганзы», летевший с Майорки во Франкфурт, и посадили его на Кипре. Они тоже потребовали освободить главарей «Фракции Красной Армии». Кроме того, пожелали получить 15 миллионов долларов выкупа. С Кипра они перелетели в Йемен и в аэропорту Адена для острастки застрелили пилота. В ночь на 17 октября самолет перегнали в Сомали, в Могадишо. А следующей ночью спецназ пограничных войск ФРГ штурмом взял самолет, троих террористов убили.

Приговоренные к пожизненному заключению руководители «Фракции Красной Армии», осознав, что на свободу им не выйти, покончили с собой. Ранним утром надзиратели тюрьмы Штаммхайм нашли Баадера, Энсслин и Распе мертвыми. На следующий день труп Ханса Шляйера обнаружили в багажнике брошенной машины.

После нескольких удачных контртеррористических операций боевики перестали захватывать самолеты. Авиакомпании смогли расслабиться. Пока Усама бен Ладен не превратил пассажирские самолеты в летающие бомбы.

Дьявол в услужении

Период первоначальных успехов, когда застигнутая врасплох власть не знала, как отвечать на террористические акции, быстро закончился. Это вызвало безграничное разочарование среди оставшихся на свободе боевиков. Террористы, вдохновлявшиеся левацкими идеями, считавшие себя марксистами, погибали в перестрелках с полицией, оказывались в тюрьме либо, ужаснувшись содеянному, покидали подполье.

Но это было лишь начало международного терроризма. Разработанную леваками технологию громких и кровавых акций взяли на вооружение профессионалы вроде Карлоса.

21 декабря 1975 года три палестинца, один венесуэлец и двое немцев из организации «Революционные ячейки» захватили в Вене людей, казавшихся самыми могущественными в мире, — министров нефти стран ОПЕК.

Руководил группой родившийся в Венесуэле сын коммуниста-миллионера Ильич Санчес Рамирес, больше известный как Карлос. Долгие годы его именовали «террористом номер один». Потом этот титул перейдет к Усаме бен Ладену.

Образование Ильич получил в московском Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Карлос потом часто вспоминал Москву. Он любил дорогие рестораны, веселую жизнь, которую мог себе позволить: террор — прибыльное дело.

У входа в здание ОПЕК в Вене стоял австрийский полицейский, который вежливо поздоровался с террористами. Он не спросил, кто они и есть ли у них документы, и не поинтересовался содержимым сумок, где лежали оружие и гранаты. Боевики застрелили троих — охранника иракской делегации, австрийского полицейского и безоружного ливийца, сотрудника ОПЕК.

После этой громкой акции венесуэлец затеял собственное дело. Сначала он нанялся к лидеру ливийской революции Муаммару Каддафи, но ливийцы ему не понравились. Жаловался, что с ливийцами невозможно работать: не держат слова и прижимисты. Карлос перебрался в Багдад, где его приняли с распростертыми объятиями. Но и с Саддамом Хусейном Карлос тоже не сработался. Карлос нашел себе нового покровителя — президента Сирии Хафеза Асада. Полковника Каддафи считали маньяком, который то и дело хватается за нож. Генерал Асад держал рапиру за спиной и пускал ее в ход неожиданно для противника.

Но Карлос стал слишком известен. Его фотографии висели в каждом полицейском участке. Террористу, в отличие от артиста, популярность вредит. Он не мог выехать за пределы исламского мира. «Невыездной». Профессионально непригоден. А прошлые заслуги в этом мире никого не интересуют. Хафез Асад выставил его в Судан, где к власти пришли исламские фундаменталисты. Но и им Карлос не понадобился, и суданцы сдали его французским властям. Он никогда не выйдет на свободу.

---

Политический терроризм существовал только потому, что ближневосточные государства помогали боевикам — снабжали их оружием, деньгами, паспортами, открывали для них тренировочные лагеря. Специальные службы и полиция научились успешно противостоять политическому террору. Но они рано успокоились и расслабились.

На смену красному знамени европейских леваков пришло зеленое знамя джихада. Для боевиков типа Карлоса стрелять в безоружных людей или подкладывать бомбы было занятной авантюрой и прибыльным дельцем. А религиозные фанатики действительно ненавидят всех, кого считают врагом. Начались массовые убийства, на фоне которых эпоха светского терроризма казалась временем детских шалостей.

Об этом — в следующем номере