Рул Стеркс: Китайская мысль. От Конфуция до повара Дина

Рул Стеркс

Издательство «Альпина нон-фикшн» представляет книгу Рула Стеркса «Китайская мысль. От Конфуция до повара Дина» (перевод Анны Петровой, научный редактор София Воронцова).

Китайское влияние на материальную и духовную жизнь современного мира становится всё более ощутимым, но жители других стран по-прежнему почти ничего не знают о Китае и его культуре. Отталкиваясь от этого неоспоримого факта, кембриджский синолог Рул Стеркс предлагает всем нам, живущим за пределами ойкумены Поднебесной, сжатый, но основательный очерк истории китайской мысли: политической, социальной, философской, религиозной, экологической и прочей. Он мастерски владеет своим материалом, рисуя перед нами целостную и, главное, живую картину мировоззрения китайцев. Великолепно написанная работа Стеркса позволяет понять, что значит воспринимать мир по-китайски и жить в нем по-китайски. В 2020 г. автор стал лауреатом ежегодной британской премии Хессель-Тилтман, присуждаемой за лучшую научно-популярную книгу по истории, опубликованную на английском языке.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

Тело физическое и тело политическое

Первейшей инстанцией, отвечающей за контакт с физическим миром, для нас выступает собственное тело. Как правило, мы склонны много говорить о теле и изучать его, когда с ним происходит что-то неладное. Хотя имеющиеся свидетельства скудны, современным ученым известно, что уже в эпоху Шан делались попытки понять причины болезней научиться исцелять физические немощи и травмы. В те времена источником большинства симптомов считалось одно и то же: печально известное «проклятие предков». Умершие родственники могли навлекать на человека самые разнообразные беды. Надписи на гадальных костях сообщают, например, о нестерпимой зубной боли и коликах в животе, насылаемых ими. Помимо духов усопших, здоровью и благополучию живых могли угрожать и другие опасные силы природы, например злые ветра или снегопады, которые тоже приходилось задабривать.

Только в эпоху Чжоу появились первые рудиментарные теории телесной жизни и сопутствующих ей заболеваний.

Первыми медицину стали практиковать шаманы и священнослужители. Как объясняет историк китайской медицины Пол Аншульд , во времена Чжоу болезни в основном толковались в свете демонической медицины, то есть исходя из веры в то, что тело подвержено воздействиям демонов. Чтобы отогнать болезнетворных призраков , служители культов обращались к комбинации заклинаний, проклятий, зелий и прочей фармакологической терапии. Представления о болезнях были неразрывно связаны с актуальной политической повесткой, ведь ту или иную «болезнь нашего времени» можно объяснить только языком самого этого времени. Если, скажем, города осаждаются врагами, то в осаде может оказаться и тело. В мире, где доминантами политической жизни выступали тревога и страх, провоцируемые вооруженным насилием, болезнь описывали как процесс, в котором таинственные патогены «атаковали», «били» и «осаждали» тело. Врач, в свою очередь, должен был в ответ «атаковать» болезнь. Один из самых ранних китайских иероглифов, обозначающих целителя или врачевателя (醫- и), состоит из элемента, символизирующего шамана, поверх которого изображен колчан со стрелами слева и крючок для извлечения стрелы из раны справа. В классическом китайском языке глагол «исцелять» имеет также значение «восстанавливать порядок». Таким образом, лечение болезни было сродни наведению порядка в государстве и установлению контроля над его реками. Видимые и невидимые патогены уже не только духи предков, как раньше. Согласно представлениям Чжоу, они могли таиться в злых силах природы, темных углах жилищ, печках и отхожих местах, других видимых или невидимых локациях.

С IV в. до н. э. китайская медицина начала превращаться в дисциплину, опирающуюся на более сложные теории, хотя демонические толкования болезней и религиозно-магические практики исцеления так и не исчезли из нее полностью. В 1973 г. на раскопках могильника Мавандуй был обнаружен трактат «Рецепты исцеления от пятидесяти двух болезней» («Уши’эр бинфан»), посвященный практическим способам врачевания. В тексте содержались самые разнообразные предписания, позволяющие лечить ожоги, раны, спазмы, судороги, укусы, внутренние опухоли, задержки мочеиспускания, геморрой у мужчин и женщин . Вот, например, рецепт исцеления зудящих болячек, переведенный Дональдом Харпером, который тщательно изучил этот корпус текстов: «Размочите кал черного барана в моче младенца; настаивайте сутки; нанесите на больное место». Или вот еще один — в том же переводе: «Перережьте горло красной ящерице и капните ее кровью на больное место». Трактат предлагал различные варианты врачевания: наряду с традиционными проглатыванием того или иного зелья, составленного из разных ингредиентов, в нем можно найти заклинания и заговоры, обращенные к вызвавшим болезнь духам, или рекомендации относительно стрельбы магическими стрелами.

В период между IV и I вв. до н. э. возникали также теории, согласно которым телесные функции реализуются через сосуды, связанные с инь или ян. Считалось, что эти сосуды несут кровь и ци, а болезнь возникает из-за недолжного состояния ци в некоторых из них. До того как сосуды стали лечить иглоукалыванием, основным видом терапии было прижигание: чтобы исправить ток ци, обозначенное врачом больное место нужно было подвергнуть воздействию горячего. жар вызывал припухлость на поверхности кожи, к которой притягивалась ци. Добиваясь прогревающего эффекта, на коже, например, жгли порошок сушеного чернобыльника. Со временем общепринятым способом лечения сосудов стало укалывание металлическими иголками, сменившее древнюю практику кровопускания — вскрытия сосудов острыми камнями.

Древние китайцы искали и другие способы, позволяющие сохранять здоровье. Так, одна из традиций ратовала за личную гигиену и поддержание тела путем диет, физических упражнений и массажа, а также дыхательных техник — эти методы, как отмечалось в предыдущей главе, использовались и страждущими обрести бессмертие. Прекрасно сохранившаяся схема упражнений даоинь, найденная в могильнике Мавандуй, описывает гимнастические занятия, которые могли быть частью повседневной рутины (см. также илл. 7.1). Похожие упражнения представлены и в «Книге растяжек» («Инь шу»), обнаруженной в Чжанцзяшань и датируемой около 186 г. до н. э. Действительно, почему бы не начинать каждое утро с нескольких «скачков кролика» или «приседаний обезьяны»? И разве плохо освоить «походку гиббона»? Ведь вы же обязательно почувствуете себя намного лучше! Убеждение в том, что тело наполнено парами ци, живо и сегодня, на нем основаны, например, дыхательные упражнения цигун.

Илл. 7.1. Реконструкция схемы упражнений Даоинь из могильника Мавандуй, гробница № 3 в Чанша (ок. 168 г. до н. э.)

В Древнем Китае секс считался элементом здорового образа жизни. Самые ранние китайские тексты о сексе — об «искусстве опочивальни» — не слишком концентрируются на эротическом удовольствии, хотя, безусловно, в описании поз и движений этот элемент также присутствует. Главным образом речь идет о терапевтическом эффекте сексуальных контактов для возбуждения и стимуляции жизненных энергий, которые абсорбируются, хранятся и удерживаются в теле (то есть здоровье и удовольствие предстают взаимосвязанными). Сохранилось множество свидетельств, подтверждающих использование афродизиаков для возбуждения страсти. Мужчины из элитных слоев были главной целевой группой, которой адресовались оздоровительные сексуальные практики. Вот как описывает их манускрипт «Слияние инь и ян» («Хэ инь ян») в переводе Харпера : «Вечером расцветает сущность мужчины, утром концентрируется сущность женщины. Когда я питаю сущность женщины моей сущностью, работают мышцы и сосуды, оживают кожа, ци и кровь. Открывается закрытое и устраняется мешающее. Главная полость получает причитающееся и наполняется». Считалось, что несвоевременные сексуальные контакты вредят ци.

Суммируя, можно сказать, что в Древнем Китае бок о бок соседствовали разнообразные воззрения на болезнь и лечение. Многие недомогания приписывались внешним воздействиям, но широко бытовало и представление о том, что следует заботиться о здоровье и предупреждать болезни («лечи тех, кто еще не заболел»). Образованные врачи в своей практике опирались на знания, изложенные в текстах. Как и философы, они предлагали свои услуги правителям и прочей знати.

Самым древним из сохранившихся китайских медицинских трудов считается «Канон Желтого императора о внутреннем» («Хуанди нэй цзин»), в который входят четыре текста. Он сложился в I в. до н. э. из различных источников и облечен в форму диалогов между Желтым императором и его легендарными министрами. В «Хуанди нэй цзин» излагается медицинская теория, основанная на представлении о системной связи между человеческим телом и космосом. Тело в порядке, когда оно пребывает в созвучии со вселенной; здоровый человек — тот, кто способен поддерживать естественную гармонию тела и его органов. Физиологические ритмы тела соответствуют фазам Луны: полная луна наполняет тело и насыщает его, а убывающая луна ослабляет тело и делает его уязвимым. Основная причина недугов — абстрактно понимаемые ветра, под которыми имеются в виду всевозможные дурные воздействия. Факторы среды, сказывающиеся на теле, влияют на состояние его органов. К болезням приводят жара, ветер, влажность, холод, избыток еды и питья, истощение, усталость. Холод замедляет токи ци, а жара ускоряет их — иначе говоря, исходящее от самого тела должно уравновешивать получаемое им извне. Разобраться в функционировании тела и его органов помогают учения об инь, ян и у син. У человека пять ключевых органов: сердце, селезенка, легкие, почки и печень, которые соответствуют огню, земле, металлу, воде и дереву. Основным методом лечения болезней и выравнивания ци в сосудах тела выступает иглоукалывание, цель которого в том, чтобы обеспечить свободный ток крови и ци, предотвращая закупорку и застой.

Тело пронизано сетью каналов, идущих по нему вверх и вниз — от груди к рукам, от рук к голове, от стоп к груди, от головы к стопам. Китайцы с древних времен проводили параллели между телом и землей, между кровеносными сосудами и реками. Кровь и ци текут по этим проводящим сосудам, которые сообщаются с основными органами (иногда именуемыми «дворцами») и друг с другом. Чтобы проверить ток, врач может прощупать пульс. Первое подробное описание диагностики по пульсу можно найти в биографии врача эпохи Хань по имени Чуньюй И (215 — ок. 150 г. до н. э.) — там приводятся 25 историй различных заболеваний («Исторические записки», 105). В определенных местах на пути сосудов располагаются телесные отверстия — это точки внешнего доступа, с помощью которых врач может скорректировать интенсивность внутреннего тока. Для этого применяется либо давление (нужное место разминают руками, сильнее или слабее нажимая в направлении кости), либо иглоукалывание , отводящее избыточную ци или, напротив, привлекающее недостающую ци. Мы не знаем с точностью, откуда произошло иглоукалывание. Еще до «Хуанди нэй цзин» встречаются упоминания об использовании острых камней, а также бамбуковых или костяных игл в медицинских целях; возможно, истоки следует искать в более примитивных практиках, таких, например, как вскрытие нарывов и кровопускание. Детальные теории иглоукалывания появляются в I в. до н. э.; в частности, авторы «Хуанди нэй цзин» упоминают более трехсот точек для применения игл.

В старом Китае лечение в первую очередь означало попытку сохранить телесные функции в равновесии, а тело — в неприкосновенности. В древнекитайской медицине практически отсутствуют описания процедур, в которых тело вскрывали бы для изучения или исправления отдельных органов. Кругом свирепствовали войны, а смертные приговоры выносились направо и налево, поэтому трупы, которые можно было бы использовать в целях анатомического исследования, имелись в избытке. Несмотря на это, древние китайцы практически не занимались препарированием тел. Единственным исключением остается случай 16 г., когда император приказал своему личному врачу с помощью мясников вскрыть тело некоего бунтовщика; им было предписано измерить и взвесить внутренние органы, а также «использовать тонкие стебли бамбука , чтобы проследить путь сосудов и найти их концы и начала». По мнению владыки, такое знание могло пригодиться для лечения болезней («Хань шу», 99B).

Вместо того чтобы концентрироваться на сборе анатомических сведений, работая с мертвыми телами, китайские врачи старались постичь механизмы внутреннего функционирования различных органов, их связи друг с другом и с космическим целым. Чтобы понять тело, нужно выявить корреляцию между его внешними характеристиками (например, оттенком или выражением лица) и скрытыми свойствами (скажем, чувствами или переживаниями). Примером классических представлений о соотношении тела и космоса может служить следующий пассаж, приписываемый Дун Чжуншу. Здесь тело описывается как микрокосм:

У человека есть 360 сочленений, которые [примерно] соответствуют Небесному числу [количеству дней в году]. [Тела имеют] форму и структуру, кости и плоть, сообразные с плотностью Земли. У людей есть глаза и уши, которые, из-за чуткого слуха и острого зрения, уподобляются Солнцу и Луне. Тело располагает отверстиями и порами, артериями и венами, которые похожи на реки и долины. Сердце вмещает в себя переживания печали и радости, наслаждения и гнева, которые подобны духовной ци самого Неба. <…> Все эти примеры ясно показывают, что люди отличны от других живых существ и что они едины с Небом и Землей. Вот почему человеческая голова, округлая и наклоненная, по виду своему подобна Небесному своду; волосы… подобны звездам и планетам; глаза и уши, с боков и спереди, подобны Солнцу и Луне, нос и рот, вдыхающие и выдыхающие, подобны ветру и ци; грудь и сердце, постигающие и знающие, подобны духовному просветлению; живот и мочевой пузырь, наполняющиеся и опустошающиеся, подобны десяти тысячам вещей («Чуньцю фаньлу», 56.1)*.

Тело не только изображается по образу и подобию космоса — телесные функции считаются гармонирующими с космическими силами. Без космоса нет тела.

Китайцы зачастую описывали телесную целостность в политических терминах, моделируя тела по лекалам, заимствованным из государственной и экономической жизни. Говорилось, например, что тело устроено как хорошо отлаженная империя, а государство работает как тело. Ци течет по телесным сосудам, как товары перевозятся по рекам. Некоторые медицинские термины, описывающие сеть сосудов и органов, заимствуются из словаря ирригационного дела и управления водными ресурсами: в теоретических описаниях сосудов фигурируют стоки, канавы, проходы и устранение засоров. В свою очередь, государственная и управленческая деятельность описывается с помощью неисчислимого разнообразия медицинских и физиологических метафор. В мире, где под достойным правлением подразумевалось сдерживание беспорядка и восстановление равновесия и гармонии, правители уподоблялись врачам — управление телом и управление государством основаны на одних и тех же принципах («Люйши чуньцю», 17).

Таким образом, физическое тело и политическое тело мыслятся в режиме аналогий: министры служат государям, как зубы служат языку, не кусая его; правитель — голова, а министры — руки и ноги; неспособность вершить власть сравнивается с закупоркой жизненно важных сосудов; таланты и способности чиновников похожи на иглы и лекарства , которыми лечат страну; подобно хорошему врачу, который знает, когда болезнь опасна, а когда нет, хороший правитель знает, какие его действия приведут к успеху, а какие — к провалу; владыка избавляет государство от вредоносных элементов, словно врач, вскрывающий нарыв; болезнь есть недуг тела, а смута есть недуг государства; засухи, наводнения и прочие стихийные бедствия — это вредоносные пары, разрушающие государство; и так далее. Конечно, медицинские образы фигурировали в политических рассуждениях не только в Китае — так, римский философ Сенека говорил, что причину болезни надо искать не в теле, а в том месте, где это тело обитает, но при общей склонности китайцев мыслить по аналогии метафора политического тела кажется особенно устойчивой. Иначе говоря, древние китайцы не только проецировали на человеческие тела особенности физических ландшафтов, но и само телесное устройство уподобляли властно- бюрократическому миру, сравнивая важнейшие органы, отвечающие за потоки ци, то с государственными складами, то с надзирающим за порядком чиновничеством.

Илл. 7.2. Бянь Цюэ, легендарный изобретатель иглоукалывания. Фрагмент чернильного отпечатка с рельефа гробницы эпохи Восточной Хань, провинция Шаньдун

Самый известный легендарный врач Китая — Бянь Цюэ (китайский Гиппократ), которого изображали на барельефах эпохи Хань в виде крылатого существа с каменной иглой в руке (см. илл. 7.2). Китайские историки медицины до сих пор спорят, был ли он реальной фигурой. Впрочем, невзирая на то, что жизнь его покрыта завесой тайны, китайские учителя философии и придворные ораторы с готовностью апеллировали к великому медику в политических дискуссиях. Это не удивительно: человеческое тело и специалисты, слывшие его знатоками, предоставляли отличный материал как для моральных наставлений, так и для политической критики. Это хорошо видно из следующей истории — одной из многих, — где фигурирует Бянь Цюэ, врач-политик:

Когда великий врач Бянь Цюэ посещал У, правителя царства Цинь, тот показал ему карбункул у себя на лице. Бянь Цюэ предложил удалить его. «Карбункул вашего величества слишком близко от уха и глаза, — забеспокоились советники. — Если врач не остановится вовремя, удаляя его, то ваше величество может утратить слух или ослепнуть на один глаз!» Тогда правитель отослал врача. Бянь Цюэ пришел в ярость. Он отшвырнул свой кремневый ланцет и сказал: «Ваше величество приняло решение [провести операцию], посоветовавшись с человеком, который кое-что понимает [в медицине], а теперь же вы отменяете его по совету тех, кто ничего в медицинских делах не смыслит! Если государство Цинь управляется таким же образом, то страна погибнет от первого же вашего деяния» («Чжаньго цэ», Цинь, 65)*.

* Переведено с английского и сверено с древнекитайским оригиналом. — Прим. ред.