Итоги недели. Стоять! Бояться!

Всю минувшую неделю российские власти усиленно пугали российский народ. За Уралом бравые омоновцы объясняли возомнившим о себе гражданам, кто они есть на самом деле. Остервенение милиционеров понять можно – они неожиданно выяснили, что, оказывается, полстраны ездит на приличных японских машинах, которые еще и достаются им, в общем-то, за сущие копейки. А когда государство решило уравнять их в нищете с остальными жителями нашей бескрайней родины, эти наглые дальневосточники осмелились возмущаться. И вот теперь тем, кто со своей смешной зарплатой даже о русской или китайской машине помыслить не может, приходится грузиться в самолеты и лететь за тридевять земель наводить порядок. Потому что на местных ментов никакой надежи нет – такие же разжиревшие на халявных японских тачках коты. К тому же среди митингующих полно их родственников и друзей. Так впопыхах дашь какой-нибудь бабе дубинкой по голове, а потом вдруг выяснится, что это — соседка по лестничной площадке. Иди потом разбирайся с ее мужем, с которым ты много лет обсуждал футбольные новости. Да и остальные соседи, конечно, окрысятся.

Впрочем, подмосковным омоновцам, брошенным на разгон митинга во Владивостоке, сильно расстраиваться не стоит – недолго их дальневосточным коллегам осталось нежиться в своих «ниссанах» и «тойотах». Как только заполыхает в какой-нибудь Туле или Калуге, как попрет там народ на улицы разбираться с местными начальниками, так уже милиционерам из Владивостока и Хабаровска придется собираться в дорогу. Очень скоро весь наш российский ОМОН превратится в таких кочующих правоохранителей, которые дубасят народ на чужих улицах, спят в чужих казармах и жуют сухой паек в холодных грузовых самолетах. Если они, конечно, согласятся на такую малопривлекательную и, по сути, позорную роль.

А в европейской части России с российским народом на этой неделе разбирались суды. Они ему объясняли, как в нашем отечественном судопроизводстве нынче трактуются такие понятия, как справедливость и гуманность. Вряд ли мы с вами поверим в то, что это — случайное совпадение, когда в один день одним решением одного суда выпускают на свободу душегуба и насильника Буданова, а другим решением другого суда оставляют за решеткой мать троих детей Бахмину. Впрочем, давайте не будем наивными, суды — только инструмент. Это Владимиру Путину захотелось, чтобы Буданов встречал Новый год за столом с родными и близкими, а Бахмина – на нарах с вертухаями. Это его представления о добре и зле ретранслировали суды, чьи чудовищные решения иллюстрируют его, Путина, пристрастия и фобии. Он сказал, что все «юкосовцы» будут сидеть, значит, будут сидеть. Ему захотелось показать крутизну – отпустить Буданова и не отпустить Бахмину – он так и поступил. Пацан сказал, пацан сделал.

Мне в последнее время очень хочется спросить у Путина (и была бы возможность, спросил бы непременно): «Вы чего, дяденька, такой сердитый и нервный? У вас же, вроде, все путем — обслуживание по высшему классу, возят не на «Жигулях» (которые вы нам так усердно втюхиваете), кормят, я думаю, пока еще прилично, опять же разных холуев и топтунов полна приемная…Хочешь – Грызлов чай с лимоном принесет, а хочешь, Миронов – кофе с молоком… Друганы пристроены, катаются, как сыр в масле (извините – в нефти). Враги тоже пристроены и очень надежно. Разные иностранные клоуны, вроде некоторых бывших канцлеров и действующих премьер-министров, сдувают пылинки с плеча, следят, чтобы галстучек набок не съехал.

Впрочем, я начинаю догадываться, что вас беспокоит и тревожит в последнее время – неблагодарный российский народ. Ведь, право дело, сколько лет вы его кормили, поили, одевали, обували из своего кармана, отказывали себе, можно сказать, в последнем. И вот, когда эти поганые америкосы устроили кризис и обрушили цены на вашу нефть, российский народ вместо того, чтобы подтянуть пояс и заявить о своей безусловной готовности какое-то время прожить без еды, питья и одежды, имеет наглость предъявлять претензии. Да еще в такой хамской форме! На улицы вздумал выходить! Все-таки мерзкий вам, Владимир Владимирович, достался народец…»