Он их шокирует

Вера всегда сильнее любого факта. Пусть вы сообщаете мальчику, что он на самом деле девочка. Мальчик может рассмеяться в ответ или обидеться, но в любом случае он вам не поверит. В романе Яна Бэнкса "Осиная фабрика" главный герой узнает под конец книги, что он в действительности вовсе никакой не герой, но главная героиня. Так что представьте себе теперь ситуацию, при которой вы уже девочке, считающей себя мальчишкой, рассказываете правду о ее поле. Какова будет реакция девочки?

Да в точности такая же, как и у мальчика из первого примера, - не воспринимаю и не верю. А если подобной девочке правду сообщит доктор? Тогда к вышеописанным чувствам прибавится чувства шока. Но вовсе не от зрелища раскрывшегося перед глазами положения вещей, а из чувства неприличности происходящего, из чувства удивления на доктора, которому, казалось бы, д олжно понимать очевидные вещи, а он вместо этого несет полную чепуху.

Мюнхенское выступление Путина, открыто назвавшего девочку девочкой, вызвало у Европы переживания, подобные вышеописанным. Главный политический журнал Германии "Der Spiegel" показательно отреагировал заголовком "Путин шокирует европейцев". "Непонятно", "игра мускулами", "претензии на мировое господство", "нелогично" - все это типичные комментарии немецких политиков.

Как японцы невосприимчивы к звуку "л", так и смысл слов Путина прошел мимо западных слушателей. "Кому может понравиться наступление чужого военного альянса на свои границы?" - вопрошал публику российский президент. "А кому может не нравиться приближение к ним света свободы и демократии? - легко читалось на лицах присутствующих в зале. - Только плохим, темным личностям".

В очередной раз ярко проявилось различие между политическими координатами России и Запада, а также место России в западных координатах. Упрек в нарушенных обязательствах по нерасширению НАТО вряд ли заставил ответственных товарищей почувствовать угрызения совести или хотя бы задуматься. "Страны, которые мы принимали, сами этого хотели", - была реакция натовских представителей. То, что в этой ситуации не мешало бы спросить мнение России, никому на Западе, естественно, в голову не пришло.

Спросить можно было хотя бы для приличия: Россия в начале-середине 90-х вряд ли была бы против; утешилась бы "зеркальцем" или "бусами" да согласилась. Но вот не догадался Запад спросить.

Показательной оказалась ошибка немецкого телевидения, неверно пересказавшего одну из ключевых фраз Путина. Тот, если помните, сказал: "Демократия - это, как известно, власть большинства, при учете интересов и мнений меньшинства". Немцы перевели так: "Демократия - это учет интересов и мнений меньшинства". То ли они не расслышали звука "л", то ли перевели правильно, но решили, что российский президент оговорился и хотел сказать именно так, как они перевели. Для них Путин - представитель оскорбленного меньшинства, обиженного на Запад и излившего в Мюнхене свою обиду. Путин, выступающий вместе с Китаем, Индией, Бразилией и другими незападными странами от имени большинства, - это невозможно, непредставимо.

Если в демократической системе власть должна принадлежать большинству, то этим большинством всегда должны быть мы - принцип, давно и хорошо усвоенный на Западе, введенный там в разряд аксиом, утверждений, принимаемых без доказательства. "Когда ты кого-то, Петька, - это эротика, а когда кто-то тебя - это самая что ни на есть порнография". Большинство - это мы, и точка. Почему? Да потому, что слово "большинство" происходит от слова "большой", большой и сильный.

Ответ России на подобную аксиоматику может быть "асимметричным", но он должен быть. Важно не впадать в заблуждение: переубедить Запад логикой и словесными аргументами не удастся.