Проскрипционные списки как классика репрессий

Сегодняшняя Россия, несомненно, станет академическим примером того, как быстро страна с вроде бы образованным и даже относительно сытым населением может упасть в тоталитарную яму. Вот хроника только одного дня, вторника 29 сентября. Главный начальник страны встречается с главным начальником Турции. Они долго-долго хвалят друг друга, после чего шесть часов неизвестно о чем переговариваются. А потом, стоя на крыльце, уже почти попрощавшись, начальники долго меряются размером своих антител. О чем с упоением долго-долго повествуют федеральные телеканалы как о главном событии дня.

Те же каналы почти так же долго рассказывают, что проклятый YouTube совершил ни больше ни меньше «акт открытой информационной агрессии», закрыв два немецкоязычных канала российской пропагандистской госкомпании RT. YouTube утверждает, что это было сделано потому, что каналы высказывали явно ложные версии о якобы существующем вреде вакцинации. Странно, но на российском телевидении, при его всем известном строгом следовании принципам свободы печати, почему-то никто не призывает отказываться от вакцинации. В ответ на действия немецких властей нам обещают запретить YouTube в принципе. И тем самым избавить россиян от источника неприятной информации, который представляет собой альтернативу самому свободному в мире отечественному телевидению.

В тот же день ФСБ арестовала главу Group-IB, одной из самых успешных российских компаний Илью Сачкова, по стандартному подозрению в госизмене. Те, кто проводил операцию, привычно отказались сообщать что-либо, сославшись на сугубую секретность. Коллеги схваченного привычно выразили уверенность в его невиновности. СМИ принялись гадать, за что же взяли человека, которого спецслужбы еще недавно награждали грамотами и которого в качестве самого успешного менеджера принимал главный начальник страны. Одни полагают, что глава компании, занимавшейся кибербезопасностью, слишком уж откровенно давал понять, что готов сотрудничать с правоохранительными органами разных стран. Более того, он публично выражал удивление тем, что хакеры, разыскиваемые в других странах, спокойно живут в Москве. И, делают вывод СМИ, ФСБ обиделась и наказала. По другой версии, Сачков вообще ни при чем, а его арест лишь результат подковерной борьбы разных департаментов ФСБ. Как бы там ни было — результат один. Сачков будет очень долго сидеть. Сначала по совсекретному обвинению, потом по столь же секретному приговору. Еще один узник замка Ив имени Феликса Эдмундовича. Госпожа Симоньян, которая сейчас так яростно защищает свободу слова в Германии, год назад, помнится, требовала, чтобы ФСБ предъявила хоть какие-нибудь доказательства измены журналиста Ивана Сафронова. Никаких доказательств измены не последовало. Иван сидит до сих пор.

Наконец, в тот же день Минюст внес в реестры «иностранных агентов» два десятка новых пунктов. Издания «Медиазона» и «Зона права» пополнили список СМИ-«иноагентов». В реестр движений-«иноагентов» включили «ОВД-Инфо», а также Автономную некоммерческую организацию «Нижегородский центр немецкой и европейской культуры» и Ивановскую областную общественную организацию «Центр гендерных исследований». В личном качестве «иноагентами» стали издатель «Медиазоны» Петр Верзилов и ее главред Сергей Смирнов, а также несколько сотрудников движения «Голос», которое занимается мониторингом выборов и изменений в российском избирательном законодательстве. При этом источник газеты «Коммерсант» в Минюсте пояснил, что основанием стали «сведения, поступившие из органов государственной власти». И все. Никто не собирается вам объяснять, чем то или иное издание или человек заслужили титул «иноагента». С некоторыми более-менее понятно. «Голос» указывал на фальсификацию выборов. «ОВД-Инфо» и «Медиазона» вели хронику репрессий. Но только очень изощренный специалист сможет угадать, что не так с региональными организациями, одна из которых устраивала концерты, а другая продвигала идеи женского равенства. Очень показательно, что в Минюсте не исключают, что в ближайшие месяцы списки иноагентов будут дополнены.

Собственно говоря, в непредсказуемости репрессий, невозможности понять их логику и состоит их смысл. Эта азбука репрессивной политики была хорошо известна по меньшей мере еще две тысячи лет назад. Когда в Риме воцарился диктатор Сулла, повествует Плутарх, к новому правителю обратился сенат с просьбой сообщить, кого именно тот собирается убить: «Ведь мы просим у тебя, — умоляли сенаторы, — не избавления от кары для тех, кого ты решил уничтожить, но избавления от неизвестности для тех, кого ты решил оставить в живых». И тогда Сулла, продолжает Плутарх, назвал, так уж и быть, 80 имен, спустя день — еще 220 и на третий день — столько же. При этом он предупредил, что список остается открытым и по ходу расследований может пополняться… Так появились проскрипционные списки, объявлявшие людей вне закона. Списки, которые очень скоро стали пополнятся, только с целью обогащения или продвижения по службе тех, кому были поручены розыск и последующие расправы.

Сегодня очевидна цена предсказаний, что после успешных выборов репрессии будут свернуты. Не будут. Еще недавно власть пыталась соблазнить россиян, обманом сделать их своими сторонниками. Сегодня, не оставив попыток обмануть, она перешла к запугиванию…