Бескрайний случай

Косовской независимости исполнился год, и сербскому президенту Борису Тадичу нужно стать Дэвидом Копперфильдом, чтобы вернуть этот бывший сербский край под контроль Белграда. Успеть с этим надо до того, как Сербию примут в ЕС, а интегрировать ее собираются по ускоренной программе. Когда сербы окажутся на пороге Евросоюза, перед ними поставят вопрос ребром: Европа или Косово.

Официально сербы говорят, что Косово - часть Сербии, и это не обсуждается. Но в Европе полагают, что, выбирая между европейским будущим и куском земли с блеклыми холмами, плохими дорогами и враждебно настроенным населением, они все же остановятся на первом. Собственно, они уже так поступили прошлой зимой, проголосовав на президентских выборах за либерала Тадича.

Надежды вернуть Косово призрачные. Зато впервые за два десятилетия Белград проводит на этом направлении грамотную политику, добиваясь того, что действительно возможно. Сербия при поддержке России и Китая блокирует признание Косова в ООН, но согласилась с присутствием в крае миссии ЕС EULEX, которая помогает косоварам выстраивать государственные институты.

При этом сербы добились сохранения протектората ООН над Косовом. Оливер Иванович, один из авторов нынешней политики Белграда в отношении Косова, говорил мне за несколько месяцев до объявления независимости: «Международный протекторат в той или иной форме - идеальный вариант». В этом смысле идеал уже достигнут.

Год назад я спрашивал сербов, которые живут в окружении албанских соседей в Косовом поле и в дальнем анклаве Штрпце: объявят независимость - вы уедете или нет? «Поживем - увидим», - отвечали и те и другие. Год спустя они все еще не пакуют чемоданы. Собственно, это и есть главное достижение Белграда. Вопреки мрачным прогнозам, массового исхода сербского населения не наблюдается.

Теперь Тадичу остается совершить чудо: например, добиться отмены признания Косова 50 странами мира через международный суд в Гааге. Или с помощью союзников в ЕС - Греции, Испании, Румынии и Словакии - выработать формулу одновременного присоединения Сербии и Косова к Евросоюзу, которая позволила бы Белграду не отказываться от своего суверенитета над краем. И тогда, если очень повезет, через 30–40 лет албанцы сами разочаруются в независимости и попросятся обратно в Сербию - как это происходит сейчас с турками-киприотами. Те, позабыв о злодеяниях, совершенных греками в 1960–1970-х годах, выступают за воссоединение.

Чудо не понадобилось бы, если бы не паранойя Слободана Милошевича - диагноз, который сербы могли бы поставить еще на митинге 1989 года на Косовом поле. Там начался его стремительный политический взлет. Под руководством такого лидера нации живут по принципу самопожирания: чем сильнее сжимается вокруг его страны кольцо враждебности, тем крепче хватка вождя. Милошевич держался у власти благодаря войнам, которые одну за другой проигрывал: сначала хорватскую, потом боснийскую и наконец косовскую. Будь он во главе страны по сей день, заполыхать могли населенная албанцами Прешевская долина, мусульманский Санджак и многонациональная Воеводина.

В начале 1990-х борьба за самоопределение была навязчивой идеей восточных европейцев. В этом смысле отделение особо свободолюбивых народов от Югославии и бывшего СССР было неизбежным - кому-то же надо было попробовать независимость на вкус. Но если Словения и Хорватия ушли бы по-любому, то Босния, Македония и Черногория вряд ли бы на это решились, не подтолкни их Милошевич. Даже в пережившем сербскую осаду Сараеве ностальгия видна невооруженным взглядом - по вездесущим портретам маршала Тито и символике ушедшей эпохи в сувенирных лавках.

Никакого проалбанского заговора не было. Вспомним, как НАТО помогало Македонии подавить восстание албанцев и сотрудничало с Сербией в ликвидации очагов партизанской войны в Прешеве. Если бы Милошевич не стал решать косовский вопрос путем зачистки края от миллиона населяющих его албанцев, то и в Косове международные силы могли оказаться по другую сторону баррикад.

Владимир Путин назвал распад СССР главной геополитической катастрофой века. Представим себе, что в 1991 году Россию с ее пустыми прилавками и нулевыми золотовалютными резервами возглавил Милошевич. Как насчет войны на Украине, в Казахстане и на Кавказе, сопровождающейся бегством в Россию всего русскоязычного населения? Люди, конечно, много натерпелись в 1990-е, но спасибо Борису Ельцину и ядерному арсеналу, с которым никто не захотел играть в опасные игры, за то, что все мы до сих пор живы.