Оригинал материала
Куда ж нам плыть
Гибель "Курска" показала — без реформы армия погибнет. Но реформаторoв, похоже, у нас нет
До выяснения всех обстоятельств катастрофы "Курска" Владимир Путин отказался принимать рапорт министра обороны об отставке. Но, похоже, позиции маршала Сергеева пошатнулись, и реализовывать программу развития вооруженных сил будет кто-то другой. (Фото: АР)
С того момента, как было объявлено о гибели команды "Курска", мы получили моральное право говорить о вещах, прямо не относящихся к спасательной операции. Что бы ни говорил президент, поисками тех, кто виноват в этой трагедии, заниматься надо, а уж авторов вранья, в котором плавала страна две последние недели, и искать не надо. Но в одном Путин прав, только лишь увольнениями делу не поможешь, состояние армии катастрофическое, и ее надо спасать. Вопрос в том, как собирается Верховный главнокомандующий организовать эту спасательную операцию, неизмеримо более сложную, чем та, которую он только что фактически провалил.
Если бы не трагедия "Курска", Владимир Путин на прошлой неделе, видимо, подписал бы окончательный вариант программы развития Вооруженных сил страны, обсуждавшейся 11 августа на Совете безопасности. Из того факта, что документ такой подготовлен, придворные пропагандисты торопятся сделать утешительный вывод: Верховный главнокомандующий и его генералы и до катастрофы прекрасно отдавали себе отчет в том, что медлить с военной реформой дольше нельзя. Выступая перед родными погибших моряков, президент также говорил о решениях, принятых на Совбезе, они, мол, сделают жизнь военных достойной. Можно было бы поверить, если бы не одно существенное обстоятельство: катастрофа одной из самых новых атомных субмарин и весь ход спасательной операции показали — человеческий масштаб и профессиональный уровень людей, писавших программу, не отвечают масштабу стоящей перед ними задачи.
На финансовой игле
Уже начиная с 16 августа, когда беспомощность спасательных служб российского Военно-морского флота стала очевидна всем, адмиралы вместе с главой правительственной комиссии вице-премьером Ильей Клебановым, днем раньше твердившие, что флот располагает всем необходимым, чтобы вытащить моряков со дна Баренцева моря, затянули старую свою песню об обнищании армии. Но на сей раз правительство, пребывавшее, как и вся страна, в шоке от случившегося, пожалуй, впервые за последние годы не посмело проигнорировать жалобы военных. Вместо записанных в первоначальном проекте бюджета на 2001 год 146 миллиардов рублей оно решило выделить военным на четверть больше — до 206 миллиардов (очень похоже, что в отличие от прошлых лет президент заставит правительство выполнить свои обещания). Мало этого, вернувшись из Североморска, Путин вызвал к себе министра финансов Алексея Кудрина и обсудил с ним возможность еще более значительного увеличения военного бюджета.
Министерство обороны вкупе с ведущими депутатскими фракциями настаивают на выполнении ельцинского указа 1997 года, который устанавливает расходы на оборону в 3,5 процента ВВП. Если исходить из этой цифры, расходы на армию достигнут в будущем году уже 270 миллиардов рублей. Это как раз та сумма, которая необходима Министерству обороны, чтобы сохранить Вооруженные силы в их нынешнем виде. Алексей Кудрин выполнить требование о 3,5 процента не обещал, заявив лишь, что на оборону пойдут все дополнительные доходы бюджета.
Но если цены на нефть упадут, а Минобороны, рассчитывая на дополнительные поступления, очередной раз отложит структурные реформы, армия вновь окажется за гранью выживания. И стране скоро придется хоронить очередной корабль, самолет или колонну в Чечне. Судя по последнему интервью Верховного главнокомандующего, он вроде бы осознает, что проблемы Вооруженных сил не исчерпываются недостаточным финансированием: "Наши Вооруженные силы должны соответствовать потребностям, с одной стороны, и возможностям, с другой стороны, государства. Армия должна быть компактной, но современной, хорошо оплачиваемой". В стране, где военачальники до сих пор живут с убеждением, что военный бюджет должен отвечать их аппетитам, такое заявление дорогого стоит.
Но не надо обольщаться — в том же интервью Владимир Путин сообщил, что его цель — "восстановить армию и флот", и обрушил свой гнев на злоумышленников, которые в течение десяти лет их якобы разваливали. Раз власть занялась поиском внутренних врагов, значит, менять она ничего не собирается, значит, она не понимает или не хочет понимать, что содержать одряхлевшего монстра, доставшегося России от СССР, страна не может, и что единственная альтернатива развалу — радикальное сокращение и реформирование армии. В свое время Егор Гайдар заметил, что премьер Черномырдин получил самое дорогое в мире экономическое образование. За военное образование Верховного главнокомандующего страна уже год платит в Чечне, только что заплатила в Баренцевом море и, похоже, будет еще платить и платить. Потому что главных слов: "Такая армия стране не нужна" мы от президента не услышали.
Беспомощность военачальников оказывает разрушительное действие на саму армию. Солдаты видят: полководцы спасают собственные кресла, а не своих подчиненных. (Фото: ЕРА)
Впрочем, хорошо уже то, что Путин на упомянутом заседании Совета безопасности не пошел на поводу у начальника Генерального штаба, который, как известно, если и хочет что-то менять, то только свой кабинет на кабинет министра Сергеева. По данным "Итогов", одобренная на Совете безопасности программа развития армии предусматривает существенное сокращение численности всех Вооруженных сил (а отнюдь не только РВСН — как предлагает Квашнин) с 1,2 миллиона до 800—900 тыс. солдат и офицеров. Судя по всему, 3,9 млрд. рублей, которые в новом бюджете предполагается израсходовать по статье "Военная реформа", целиком пойдут на социальные выплаты и строительство жилья увольняемым офицерам и прапорщикам.
Однако реформа не сводится к одному лишь сокращению. Главное — привести задачи, которые ставятся перед армией, к реалиям сегодняшнего дня. Политическое руководство обязано раз и навсегда объявить генералам: Россия больше не противостоит НАТО, избавьтесь от советской привычки все время сравнивать себя с Соединенными Штатами. Сделать это необходимо не только потому, что одна попытка такого противостояния способна окончательно добить нашу экономику. Такое противостояние вовсе бессмысленно.
К сожалению, в программе развития Вооруженных сил, по сведениям "Итогов", присутствуют прямо противоположные мотивы. В разделе, посвященном развитию Военно-морского флота, судя по всему, обосновывается необходимость демонстрировать российскую военно-морскую мощь на просторах всего Мирового океана. Спрведливости ради надо отметить, что в программе есть и вполне здравые положения: наконец-то решено отказаться от постоянного боевого дежурства зенитно-ракетных комплексов ПВО. Действительно, Москва может не опасаться массированной воздушной атаки (одиночных нарушителей, если такие появятся, вполне могут перехватывать дежурные истребители), аналогичной той, что НАТО предприняла против Югославии.
Но главный порок всех планов реформирования армии — в них ничего не сказано о профессиональной армии. Генштаб планирует беспощадно сокращать кадрированные части, усиливая за счет них соединения постоянной готовности. Но о какой готовности можно вести речь, если минимум четверть личного состава в любой части — новобранцы. Да и сегодня, когда нет угрозы тотальной войны, государство не имеет права насильно заставлять людей подвергать себя опасностям военной службы.
Кризис доверия
Трагедия "Курска" еще раз показала, что армия сегодня — главная наша болевая точка. И потому планы ее реформирования нельзя обсуждать келейно. Путин сам заявлял, что эта проблема — общегосударственная, а не ведомственная. Между тем и ход Совета безопасности, и обсуждавшаяся на нем программа — все засекречено. Народу кинули несколько дежурных фраз. Мол, приняты решения, которые максимально учитывают национальные интересы, а детали — дело специалистов. Но после "Курска" эти специалисты едва ли заслуживают доверия.
Последние две недели они врали так беззастенчиво, что трудно было не усомниться даже не в моральных их качествах (об этом и говорить смешно), а в их вменяемости. Вполне взрослые люди вели себя точно малые дети, съевшие без спроса банку варенья. На одну ложь они громоздили другую и запутывались все больше и больше. Так, стремясь снять с себя ответственность за промедление с принятием иностранной помощи, вице-премьер Илья Клебанов заявил, что уже с понедельника, 14 августа руководство страны знало, что экипаж погиб. Человек, занимающий немалый пост в российском правительстве, видимо, даже не понимает, что в этом случае все российское руководство предстает шайкой прожженных циников, кощунственно инсценировавших спасательную операцию. Да что Клебанов, сам президент, пытаясь оправдать подчиненных, заявил, что предложения о помощи поступили только 15 августа и были сразу приняты. Между тем всякий, кто не поленится пролистать газеты, без труда установит: Вашингтон и Лондон предложили помощь 14 августа, а принята она была лишь 16-го.
Когда лет десять назад начались контакты наших военных с западными, те первое время удивлялись: "Русские — такие же, как мы". Все последние годы они и жили с этим ощущением. Но за какие-то две недели все вернулось на круги своя. Военное руководство, которое лжет собственному народу, не может рассчитывать на доверие со стороны цивилизованного мира.
Бог с ним, с Западом, — самое разрушительное действие это вранье оказывает прежде всего на саму армию. Оно подрывает доверие офицеров к своим командирам. Ведь все прекрасно понимают, что тот же Куроедов врал отнюдь не потому, что хотел сохранить военную тайну или престиж страны. Он стремился избежать ответственности, и его рапорт об отставке не может никого ввести в заблуждение. Показательно, что эпидемия этой болезни — страха перед ответственностью — мгновенно охватила весь Главный штаб ВМФ. Высокопоставленные офицеры и шага теперь не делают без письменного приказа начальника. Ведь что бы ни говорил президент, всем ясно: без козлов отпущения не обойдется. Прибытие генерального прокурора, главного военного прокурора и директора ФСБ на Северный флот никаких сомнений на сей счет не оставило.
Ударило это тотальное вранье и по военной реформе. Проводить такую болезненную операцию (ведь тем же подводникам, которым президент сегодня обещает внимание и заботу, придется сказать, что Россия не может содержать океанский флот) в условиях, когда офицеры не доверяют руководству армией, практически невозможно. Путин, конечно же, отдает себе в этом отчет, как и в том, что реформировать армию руками самих же военных вряд ли возможно. Поэтому, по сведениям "Итогов", президент вернулся сейчас к идее гражданского министра обороны. Действительно, давно пора разделить, как это принято во всех западных странах, функции Министерства обороны и Генерального штаба: за Минобороны закрепить политическое и административное руководство армией, а за Генштабом — оперативное. Однако, если такое решение будет принято в ближайшее время, — это только дискредитирует правильную идею. Нужно вырастить новое поколение высших офицеров, готовых мириться с тем, что ими руководят какие-то "шпаки". Кроме того, в России нет сейчас гражданских чиновников, имеющих соответствующую квалификацию, и на их подготовку уйдет не один год. Можно, конечно, переодеть в цивильную одежду, как это было в 1997 году с Игорем Родионовым, несколько сот офицеров, но это ничего не изменит.
План реформирования Вооруженных сил был в целом сверстан еще до гибели "Курска". Несмотря на его непоследовательность и половинчатый характер, он все-таки давал слабую надежду на то, что дело двинется в правильном направлении. Однако поведение президента и его окружения после трагедии в Баренцевом море заставляет усомниться в том, что эта задача им по плечу.
В прошлую среду флаги по всей стране были приспущены. Только в Видяеве по требованию родственников погибших траур был отменен. (Фото: АР)